В центре города в старом бараке живут 11 бывших детдомовцев. Трое из них уже создали свои семьи, и у них подрастают дети. Все едят из одного котла, в складчину покупают продукты и платят за комуслуги. «В коммуне» по очереди готовят, убирают, стирают и ходят за водой. Утром все идут на работу. 

Почти все они из числа тех, кого называли трудными. Детство у всех одинаковое. Мать или отец пили, кто-то умер, кто-то сел, а дети попали в детский дом. Многие из детей своих родителей не помнят, но ищут их. Хотят найти хотя бы могилы. Все без исключения мечтают о своих детях и том, чтобы их судьба сложилась совсем иначе.

…В бараке всего три комнатушки. Ире Павловой он достался в наследство. Барак – это 74 квадрата на 16 человек (четверо из них дети, есть еще бабушка Иры). Вначале Ира пришла сюда жить вместе с братом, потом вышла замуж, и в доме поселился Антон Петров, тоже бывший детдомовец. Брат Иры женился на Вере, потом пришли жить их друзья… В общем, все, как в известной сказке про теремок. Крыша барака тоже покосилась, как у теремка из сказки. Поэтому ребята долго отказывались приглашать к себе корреспондента «Д».

– Мы собирались летом ремонт делать. Лучше бы после этого пришли, – говорил 22-летний Антон, когда мы их все-таки нашли. В «коммуне» Антон за главного. Мы объяснили, что пишем не о крыше. О людях.

– Я попал в детдом лет в 10, – начал Антон. – Отца посадили. Мама нас девятерых не смогла воспитывать. Отдала в детдом. Маму я так и не увидел. Она умерла. Я окончил училище, стал строителем, устроился бетонщиком на вахту. Отработаю смену, все домой едут, а я остаюсь – ехать-то некуда. Сейчас разнорабочий на стройке. Ребята все со мной работают. Живут тоже со мной. У нас с Ирой – мы вместе воспитывались в Жайсан­ском интернате, растут дети. Лилии скоро 2 года, Толику 3 месяца. Есть еще годовалый Валера – сын брата Иры, который с женой живет с нами, и 2-летний Максим – сын Леши и Тани, наших друзей, мы их тоже взяли к себе. На еду мы скидываемся с зарплаты. Воду мальчишки носят по очереди – колонка на улице. Готовят девчата по очереди. Уборка – обязанность всех. Ужинаем из одного казана – так проще. В складчину платим за ком­услуги и покупаем газовые баллоны. Никто не ссорится. Наоборот, все друг друга поддерживают.

– А наказание за непослушание есть?

– Нет, но все со своими проблемами идут ко мне. Со мной даже старшая сестра советуется, – говорит Антон. А Ира вспоминает, как недавно собрали с  мужем деньги на одежду, пошли в магазин и купили… мотоцикл для дочери.

– Он 12 тысяч стоит! – смеется Ира. – У нас с Антоном такой игрушки никогда не было. Нет, мы нисколько не жалеем, что так сделали. Мы хотим, чтобы у наших детей было все как у всех, не как у нас. Лилия очень смышленая растет. Марина – она выпускница Жайсанского интерната и тоже живет с нами – учит ее казах­скому. Хотели в очередь на садик встать, но не знаем, куда идти. На 3-месячного Толика еще пособие не оформили. У меня молока не хватает, хотели бесплатные смеси получить, но в поликлинике отказали. Вы не знаете, нам смеси полагаются? 

Вадим Кравцов живет у Петровых с декабря, тогда и женился. Его супруга та самая Марина, которая учит маленькую Лилию казахскому. Отец Марины умер, мама в ЛТП.

– Я сегодня к ней ездила, – рассказывает  девушка. – Первый раз я маму увидела, когда уже в училище училась. Она приехала, плакала...

– А ты?

– Я – нет. Я папу очень любила, но его уже нет. 

У Вадима – мужа Марины – своя судьба. 

– У меня отца не было, мама, слышал, живет где-то в Украине, – рассказывает он. – Три года назад окончил училище. Вышел, снял накопленные на книжке деньги, накупил одежды и уехал работать в Актау. Вернулся, снял квартиру, когда деньги кончились, стал бродяжничать. Было время, ночевал на трубах теплотрассы. Потом устроился на стройку, жил на даче, а в декабре пришел сюда. Я дружил с братом Иры, так здесь и оказался. На даче у меня документы сгорели, восстановить не смог.

Вадим и Марина ждут ребенка. Марина недавно была в поликлинике, гинеколог ее не принял. Прописка не городская. Вадим переживает за нее. Он запретил ей работать. Развозить шашлыки по заказу – дело не для беременных, решил он. Теперь сам работает за двоих. 

– Как устраиваются другие дети, которые выросли в детдоме, Жайсанском интернате?

– По-разному, – говорит Антон. – Кто-то попрошайничает, кто-то сидит за грабеж, воровство. Но если забомжуешь, к нормальной жизни уже не вернешься. Лучше как мы жить, чем на улице. 

Часть ребят из барака стоят в очереди на жилье. У кого-то нет прописки (даже на работе они не могут прописаться, потому что трудятся по «шабашкам»), кто-то вообще без документов. Ребята не знают, куда идти, не знают своих прав. 

– Сейчас в городе появился информационно-правовой центр для таких, как мы, – говорит Антон. – Там принимают юрист, психолог [ул. Маресьева, 91, к.63, прием в понедельник, вторник, среду, с 10 до 17 часов. – Прим. ред.]. Из нашего же числа центр готовит волонтеров, чтобы мы доносили информацию до своих. 

– В этом центре давно назрела необходимость, – говорит его организатор, руководитель ОО «Ару Ана» Алима Абдирова. – Некоторые из выпускников Жайсан­ского интерната не умеют даже писать, хотя им уже по 20 лет, я уже не говорю о том, что они не знают, как встать в очередь на жилье, писать резюме, находить работу. Не найдя выхода, некоторые из выпускниц снимаются на привокзалке. Многие кучкуются по несколько человек, снимают пристройки и находят себе временную работу. У ребят есть проблема с пропиской, документами. Будем разъяснять, что им и как делать. У самих ребят интерес есть. На первую встречу некоторые даже с грудными детьми пришли. Все услуги у нас бесплатные, проект финансирует ОФ «Бота». 

…Изредка в бараке, где живут Павловы, Петровы, Кравцовы, бывают праздники. Ближайший – крестины 3-месячного Толика. 

– Нам это наши друзья Леша и Таня предложили, – говорит Ира. – Они с нами живут. Крещеного же Господь хранит. А потом, если со мной и Антоном что-то случится, Леша с Таней будут Толику вторыми родителями. Это же важно. Я, например, некрещеная… 

Пока верстался номер,   в железнодорожной поликлинике маленькому Толику пообещали смеси, Марину, сказали, поставят на учет. В горОО молодым родителям объяснили, с какими документами обращаться в ЦОН, чтобы встать в очередь на садик.