Асхар Алдажаров утверждает, что его избил, закрыл в «обезьяннике» майор полиции, и требует с органов внутренних дел области 1 миллион тенге за моральный вред. Полиция не согласна.

– Я всю жизнь мечтал работать в полиции, – рассказывает 35-летний Асхар Алдажаров. – Получил юридическое образование, но сразу найти работу по специальности не смог. Какое-то время занимался экспедиторством. В 2007 году представилась возможность поработать в полиции. Сначала в Саздинском отделе, потом меня перевели в Заводской. Там поставили следователем. Мне очень нравилась моя работа. Но, к сожалению, заместитель начальника Заводского отдела полиции майор Шляшев меня невзлюбил. Давал сложные дела, по которым не приходят свидетели, ставил по 6 раз в месяц на суточные дежурства, когда у других следователей было по 2-3 дежурства. Взламывал мой сейф и забирал документы, отобрал мой рабочий компьютер и отдал его другому следователю. Из-за этого у меня возникали упущения в работе. Наконец, дисциплинарная комиссия меня уволила. Я считаю свое увольнение незаконным. Если бы я появлялся в общественных местах в состоянии опьянения, вступал в недозволенные связи с подслед­ственными, разглашал оперативную информацию или использовал служебное положение в личных целях – тогда другое дело. Но я вел себя так, как подобает полицейскому. Напротив, майор полиции Шляшев избил меня и посадил почти на час в вонючий «обезьянник» размером 2 на 2 метра, рядом с задержанными по различным преступлениям. После моих просьб дежурный перевел меня в одиночную камеру. Там уже сидел мужчина в возрасте около 50 лет. После избиения я получил сотрясение головного мозга, о чем свидетельствует экспертиза. Действия майора полиции можно квалифицировать как «незаконное лишение свободы с применением насилия, опасного для жизни и здоровья». Я считаю, что теперь государственная казна должна возместить мне за моральный вред 1 миллион тенге.  

По версии полиции дело было иначе.

– После дисциплинарной комиссии Асхар Алдажаров пришел в кабинет замначальника Заводского отдела полиции Болата Шляшева и устроил там скандал, – рассказывает начальник юридического отдела ДВД Актюбинской области Карлыгаш Курмангазина. – После требования сдать документы Алдажаров сказал: «Пошел вон!» и стал кидаться на Болата. Это могут подтвердить следователи. Они прибежали, стали их разнимать. Возникла потасовка. Шляшев вызвал сотрудников из дежурной части и сказал им, чтобы они забрали Асхара.

В «обезьянник» его никто не сажал. Алдажаров сидел в дежурной части. После того как успокоился, пошел домой. Вечером того же дня пришел, извинился и сдал дела. Доказательств того, что телесные повреждения ему нанес Шляшев или он получил их в дежурной части, нет. Его телес­ные повреждения не имеют отношения к Заводскому отделу полиции.   

– С таким случаем в работе я столкнулся впервые, – говорит майор полиции Болат Шляшев. – Алдажаров понимает, что не восстановится на работе, поэтому придумал историю с «обезьянником» и избиением.

Ничего лестного не рассказали о старшем лейтенанте полиции Алдажарове и актюбинцы, которые обращались к нему за профессиональной помощью. 

– В прошлом году в июне я поссорился со своей девушкой, – рассказывает горожанин Кенес Азилханов. – Она сдала меня в полицию, но заявление не писала. Меня доставили в Заводской отдел и держали там. Материал передали следователю Асхару Алдажарову. Он забрал у меня на время следствия удостоверение личности. За возвращение удостоверения потребовал 5000 тенге. Я записал разговор с ним на видео и отправил заявление руководителю управления службы безопасности. Только так мне удалось вернуть удостоверение личности.

– Моего сына подозревали в мошенничестве, – рассказывает Аида Риддель. – Он сейчас живет в Костанайской области. Сын взял отгулы на 3 дня и приехал в Актобе на допрос. Четыре дня мы всем Заводским отделом полиции искали Алдажарова. Так и не смогли найти, телефоны отключены, на работе не появлялся. В конце концов, нам выделили дознавателя, он опросил сына. Состава преступления в его действиях не нашли. В возбуждении уголовного дела отказали.

Судебное разбирательство по делу Алдажарова не закончилось.

Татьяна ТОКАРЬ