Сотрудницы «Жана уй» в суде рассказали, что документы с пометкой «Лар», означавшей «Лариса Менешева», заносились в базу претендентов на жильё дополнительно, некоторые сразу получали квартиры. Среди тех, кто пользовался услугами мошенниц, был и сотрудник  прокуратуры.

Не сажайте её

В суде продолжается слушание по второму делу о мошенничестве с госжильем. Обвиняемые те же – Лариса Менешева и три ее помощницы. Потерпевших по этому делу было 12, к началу процесса стало 17. Они потеряли от 800 тысяч тенге до 15 тысяч долларов каждый. Деньги они давали, чтобы попасть в списки претендентов на госжилье и быстро получить дешевые квартиры.

– На следствии нам сказали писать, что деньги были как первоначальный взнос, не взятка. За дачу взятки на нас самих могли завести дело, – признавались потерпевшие журналисту «Д». Примерно такие же признания они делали и на процессе. Многие из потерпевших плакали, давая показания.

– У меня 4 детей, – рассказывала свою историю Гульжан. – Летом 2008 года я отдала Гульзаде (одной из подсудимых) 15 тысяч долларов. Муж об этом не знал. Мне и деньги эти уже не нужны, лишь бы покой в семье был. Я вся больная стала. Гульзада дала мне направление, подписанное директором ТОО «Жана уй». Квартиру нам дали на Конаева, но документов на нее не было. Муж без этого вселяться не хотел. Квартира была 82 квадрата, ключи до сих пор у меня. Деньги мои Гульзада при мне отдала кому-то, но я этого человека не видела. Заявление на квартиру я не писала. Я просила Гульзаду вернуть деньги, она говорила: ждите, будет квартира. В заявлении я не писала, что деньги Гульзада забрала обманным путем. Что это был первоначальный взнос за жилье, сказал написать следователь.

Жильё для работника прокуратуры

– С Гульзадой мы родственницы, – рассказывала на суде Салиха, чей сын работал в горпрокуратуре и должен был получить жилье, как бюджетник и «молодая семья». – Гульзада сказала, что может помочь сыну с госжильем. Для этого мне надо было отдать ей 15 тысяч долларов. 4 тысячи я отдала сразу, еще 11 взяла в кредит и передала через сына Гульзады, оформив документ у нотариуса. Мы написали, что сын Гульзады берет деньгив долг. Квартиру я ждала где-то год. Потом Гульзада передала мне ключи от квартиры на 6-м этаже, а мы хотели пониже. Нам дали ключи без документов. Счета за комуслуги приносили на других людей. Мы забеспокоились и отнесли ключи обратно. Когда я приходила к Гульзаде, она звонила какой-то женщине и передавала трубку мне. Я поняла, что это Менешева. 15 тысяч долларов я отдавала, чтобы сын попал в базу данных «Жана уй». 

– Талгат должен был получить квартиру 55 в доме №85 по ул. Набережной, – пояснила Лариса Менешева. – Гайнатуллина дала указание работнице «Жана уй» Яровой, чтобы та немедленно выписала документы на его имя, однако через три дня ее задержали. Дело Талгата изъял ДКНБ. От него были сданы копии СИК, РНН и удостоверения личности, остальное доукомплектовать должны были в «Жана уй». 

– Я никого не обманывала, – говорила подсудимая Гульзада. – Салиху знаю с детства, хотела помочь ее сыну. У меня была квартира за 110 тысяч долларов с большим кредитом, такую же можно было получить в «Жана уй»  за 40 тысяч. И люди получали. Моя ученица получила, приятельница, всего 5 человек. Я была уверена, что и остальные получат. Моя дочь попала в список, опубликованный в газете, хотя заявление не писала, только документы отдала Менешевой. День­ги Салихи я передала Менешевой. Я не забирала их обманным путем, чтобы присвоить. Она знала, что 15 тысяч идут как взятка в «Жана уй». Деньги были за то, чтобы попасть в компьютер, за пакет документов, постановку в очередь. Лариса говорила: Талгата во­бьют в программу 2005-2007. Теперь я мошенница, люди потеряли день­ги, но они их не потеряли. Деньги ушли. Нужен истинный ответчик, и я надеюсь, его найдут. Если бы сразу в 2008 году Салиха взяла квартиру на Конаева,  они бы уже жили там. Многие так делали. Заселялись, через время им делали документы. Талгат работал в прокуратуре, говорил, может как-то помочь, чтобы все ускорить….

В перерыве после этого прокурор стал уточнять у оператора КТК, какие именно кадры он снимал, а судья попросила вообще прекратить съемку, потому что «это не документальный фильм».

Спросите с тех, кто дал ключи

– Я не могла рассчитаться за квартиру с банком, и мне ее пришлось продать. С двумя детьми я осталась на улице, – рассказывала Мадина. – 20 тысяч долларов я отдала банку, на руках остались 15. От Гульзады, с которой мы были как-то в поездке, я услышала, что можно взять жилье по госпрограмме. Для этого я отдала ей оставшиеся деньги. В нотариусе оформили расписку о том, что я даю деньги в долг. Сейчас живу у родственников. Мне говорили: в течение 3 месяцев я получу жилье, показали квартиру в 11 микрорайоне, дали направление. Пусть суд спросит с тех, кто давал ключи, направления. Гульзада говорила, что работает с людьми из акимата.

Еще одна потерпевшая, Асылзат, отдала Гульзаде около 2 миллионов. Эти деньги, по словам подсудимой, она передала тем, кто «делал квартиры».  На вопрос прокурора: «Какая вам от этого была выгода?» она ответила: «Квартира сыну без взяток». За полуторку давали 10 тысяч долларов, за «трешку» – 15. Мы помогали «Жана уй», они – нам.

Начальство сказало…

Вот что рассказала суду специалист отдела по реализации жилья «Жана уй» Салтанат Рустемова:

– Менешеву я знаю с июня 2008 года, она часто приезжала в «Жана уй». До 25 августа 2008 года шел прием документов. После 25-го директор вызвала меня с секретарем к себе и указала на шкаф, где лежали дела. В них были копии документов и бланки заявлений. Директор дала задание сформировать дела полностью, этим занимались 4 наших работника. Директор представила нам Менешеву как лучшую подругу, и время от времени передавала нам от нее документы. Там были копии СИК, РНН, удостоверений, в некоторых не было справок из ЦОНа и домовых. Недостающие документы директор давала нам сама. Однажды мы заполняли документы до 3 ночи. Занимались этим в кабинете директора. Она смотрела в компьютер и говорила, каким числом что писать, эти люди вошли в программу 2005-2007. Менешева приносила нашим начальникам дорогие торты, пила с ними чай. Говорили, что Менешева купила сыну директора машину. Как-то я заходила к директору после Менешевой, та считала доллары. 

Маменова иногда приезжала к нам, но директор тогда говорила: «Позвоните Ларисе, пусть не приезжает». Заявления за ее людей писали мы. Рукой директора на этих делах было написано «Лар», то есть Лариса. Я занималась выселением нерассчитавшихся за жилье, их было порядка 50 человек. В эти квартиры вселялись исключительно люди Менешевой.
Работница «Жана уй» Сагыныш Ярова рассказала, что ей также приходилось готовить документы на людей Менешевой и писать за них заявления.

Дана РАХМЕТОВА