Главные новости Актобе, Казахстана и мира

801 просмотр

Четыре года кошмара: Актюбинка, вернувшаяся из Сирии, выступит в ООН

28 июня в Нью-Йорке в штаб-квартире Организации Объединенных Наций состоится заседание по вопросам борьбы с терроризмом, в котором примут участие представители 130 стран мира.

Фото из архива Аиды Сариной

Там же со своей речью выступит молодая гражданка Казахстана Аида Сарина. Она одна из тех женщин, кого наши власти вернули из Сирии в ходе операции “Жусан”.

Девушка родом из Актобе и в стане террористической организации “Исламское государство” (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ) оказалась четыре года назад. После всех ужасов войны, страха и голода, вернувшись на родину, Аида решила заявить о себе и рассказать всему миру обо всем, что видела и с чем столкнулась, пишет Time.Kz.

- Аида, вы пока первая и единственная из тех казахстанских женщин, которые вернулись из Сирии и готовы открыто говорить об этом с высокой трибуны. Вы не боитесь, что вас будут осуждать?

- После всего того ужаса, который пришлось пережить мне и моей семье, я думаю, страшнее ничего не будет. Мне сейчас действительно хочется кричать о том, что война бессмысленная, и может, мои слова дойдут до тех молодых девочек и женщин, которые могут совершить необдуманные поступки. Выступление в ООН - прекрасный шанс громко сказать о войне в Сирии и обманном халифате, который там строили террористы. Хочется поблагодарить наш МИД за приглашение и организацию поездки в Нью-Йорк.

- Как вы решились открыто выступать? Другие-то не хотят, чтобы их и их детей показывали, отказываются от интервью журналистам, боятся. Или вас заставляют?

- Я вернулась в Казахстан всего несколько месяцев назад вместе с остальными женщинами и детьми в ходе операции “Жусан-2”. Конечно, первое время я, как и все остальные, была в страхе, боялась, никому не доверяла. Мы даже между собой никогда не откровенничали. Но с того момента, когда мы оказались в курдском лагере, при подготовке к эвакуации, когда мы увидели наших военных, затем перелет в Актау, адаптация, у меня стал пропадать страх. Очень помогли психологи. Честно скажу, я до сих пор прохожу адаптацию, каждый переживает и справляется с этим по-своему. А я вот решила, что буду открыто об этом говорить. Никто меня не заставляет и не уговаривает.

- В Сирию вы поехали по доброй воле с мужем и ребенком. Зачем? Неужели не знали о войне? Или вы намеренно ехали на джихад?

- Все начиналось не так. Замуж я вышла, когда мне был 21 год. С будущим мужем Ерланом, он был старше меня на 13 лет, познакомились в магазине при мечети. Несколько раз встретились, и он пришел домой, познакомился с моей мамой и попросил разрешения жениться. Мама с самого начала была против моего замужества. Считала, что рано, мне надо учиться, получить профессию и работать. Я, к слову, мечтала стать журналистом. Но влюбилась и все же вышла за него замуж. В 2015 году Ерлан предложил поехать в отпуск в Турцию. Он взял билеты в Стамбул и обратно. Мы с восьмимесячным сыном приехали в Стамбул, гуляли, радовались. А через несколько дней он мне заявил, что возвращаться в Казахстан мы не будем, есть хорошая исламская страна Сирия, там люди строят справедливое государство, и там нам будет хорошо. Я поддалась на уговоры мужа. Поймите, большинство тех, кто туда уехал, и не думали, что там происходит на самом деле.

- Но ведь в реальности там убивали…

- Да. Были бомбежки и убийства. Во время очередного авианалета погиб мой муж. Тело его мне не дали, даже фото или видео его смерти не показали. Просто пришли и сказали, что теперь я вдова и по местным законам должна жить вместе с другими вдовами. В тот момент ИГИЛ отступал, по­этому нас в спешке эвакуировали в другой город.

Выбраться из этого ада никто не мог, вокруг нас всегда были сотрудники их спецслужбы под названием “Амият”. Они все время выискивали тех, кто планировал сбежать, находили таких, помещали в свои тюрьмы и насильно вбивали в головы свою идеологию. В день могли казнить по нескольку человек, объявляя их джесусами - шпионами. Стреляли им в голову или отрезали ее. Идешь по улице - с одной стороны красивые здания, парк, а напротив торчат колья, на которых насажены головы этих людей. Слышала, что таким образом были убиты и наши ребята, казахстанцы.

Поэтому мы жили в тотальном страхе и не откровенничали ни с кем, соседи и друзья сдавали друг друга. С другой стороны, была угроза клана “Шайтат”. ИГИЛ когда-то убил очень много их мужчин. Женщин брали в плен. Тогда этот клан поклялся отомстить ИГИЛ. Мы были словно в западне, на краю пропасти. Нам оставалось молиться и ждать чуда от Всевышнего.

- Насколько известно, многие вдовы снова выходили замуж, были вторыми, третьими, четвертыми женами. Их вынуждали. А вы не приняли предложение других мужчин?

- Много раз приходили ко мне и предлагали выйти замуж. Но насильно никто не заставлял. Наверное, потому, что я была в Катибе - обществе, где были в основном высокообразованные люди. В других Катибах, знаю, даже не спрашивали женщин. Они переходили от одного мужчины к другому. Рожали от них детей и порой сами не знали, от кого именно. Я же отказывалась. Хотя, не скрою, вдовам там было сложнее во много раз. Не только в бытовых вопросах.

Выживать с ребенком было страшно. Но я постоянно искала выход. Были моменты, когда мне удавалось связаться с мамой и сообщить о том, где я. Мои родные еще в 2016 году подали заявление на розыск меня и моей семьи. И периодически мне удавалось связываться с ними по интернету.

- Как вы выбирались оттуда и как попали в курдский лагерь?

- ИГИЛ терпел поражение везде. Боевики переезжали с места на место и забирали нас с собой. Так мы оказались в поселке Багуз в конце 2018 года. Прямо в поле жили в палаточном лагере без каких-либо удобств, воды и еды. Сами выживали. Кто мог, покупал еду у местных. Килограмм риса или муки стоил почти 30 тысяч тенге на наши деньги, а кило­грамм мяса - почти 40 тысяч. Но не у всех были деньги, тогда приходилось идти в поле и рвать траву и коренья, потом это мы или варили, или жарили. Удачей было найти отруби. Но от них у многих был заворот кишок, и были случаи, когда голодающие дети умирали.

Тех, кто ходил на реку Евфрат за водой, обстреливали снайперы. Некоторые так и оставались там лежать, потому что тела забрать боялись. Стреляли и в детей. Так бегал и мой Муса - мальчик, которого я привезла оттуда. Он сын моих знакомых, которые там погибли.

Багуз был в нескольких километрах от позиций курдских войск, нас разделял небольшой холм. В один из дней мы смогли найти проводника, заплатили, и он нас провел до минного поля. Его мы переходили самостоятельно на свой страх и риск. Нас было несколько женщин и детей.

Фото из архива Аиды Сариной

- То есть вы усыновили там мальчика? Как получилось?

- Это долгая и отдельная история. Муса и мой родной сын Аюб практически ровесники. Им по пять лет. Его семья жила с нами по соседству. Они были тоже родом из Актобе. Отец Мусы попал под обстрел, а его маму казнили игиловцы. Их старшая дочь пропала без вести, остались двое сыновей. Когда их родители погибли, детей забрала одна семья. Они жили там, хотя я еще тогда просила отдать мальчиков мне. Но так как я была сама вдовой, мне не разрешили. Уже в Багузе я их снова увидела, они были в ужасном состоянии. Женщина, опекавшая их, отправляла только Мусу за водой, а своими детьми не рисковала, и сама не ходила. Но насильно мне мальчиков забрать не получилось.

Только уже в лагере курдов мне удалось с помощью наших ребят, которые нас вывозили оттуда, забрать Мусу. Дело в том, что его младший брат умер от истощения в этом лагере. Муса - сын казах­станцев, казах, поэтому курды поддались уговорам и отдали Мусу. Так он стал, по сути, моим вторым ребенком. Хороший, очень умный и смелый. Но у него есть родные бабушка и дедушка, которые живут в Актобе. Он единственный, кто у них остался. Теперь он живет с ними.

- Но вы с ним видитесь? Не хотите его к себе забрать?

- По закону он должен жить с родственниками. Он помнит своих родителей и сестру с братом. Знает меня и моего Аюба. И нам никто не запрещает с ним общаться. Я его так же люблю. Для меня сейчас главное, чтобы они поскорее забыли кошмар войны и смогли адаптироваться в Казахстане, пошли в школу и стали обычными гражданами своей страны.

- Не боитесь, что на них будут указывать пальцем, что вас будут бояться или осуждать? Ведь в тех же соцсетях люди называют таких, как вы, предателями…

- Честно? Я об этом не думала и, наверное, не буду бояться. Если бы мы были предателями или виновными в преступлениях, то я точно с вами бы здесь не разговаривала. Нас бы не вытащили оттуда и не помогали бы. Я очень благодарна своей Родине и всем гражданам Казахстана, государству и спецслужбам, которые не бросили нас в беде и вернули. Мы просто заблудшие души, а наши дети вовсе не виноваты в том, что их родители оказались обманутыми. Я не предавала свою страну, не брала в руки оружие и не совершала никакого преступления. И теперь мне хочется служить нашему обществу, я искренне хочу и буду помогать всем тем, кто нуждается. Только из этих чувств я не боюсь критики в свой адрес и открыто заявляю о себе. Я хочу быть голосом всех женщин, пострадавших от терроризма.

Автор — СМИ

Комментарии 0

Комментарии модерируются. Будьте вежливы.

Новости по теме