Политолог Пётр Своик в ноябре прошлого года прогнозировал в «Д»: страну ждут досрочные выборы президента, после этого – девальвация. Так всё и произошло. Мы поинтересовались у Своика, что будет дальше.

– Сейчас курс колеблется в районе 230-240 тенге за доллар, видимо, какое-то время правительство будет его поддерживать. Цены все поднимутся. Какие-то быстро, какие-то медленнее, какие-то на процент девальвации, а какие-то на часть. Авиабилеты уже подорожали, авиакеросин мы покупаем за валюту. На сахар цена поднимется, он тоже чужой, но пока запасы есть.

– Что ждет тенге?

– Правительство будет потихоньку отпускать тенге вдогонку падающему рублю. В каких пределах, сказать сложно. Правительство действует странно. Если бы девальвацию, которая состоялась 20 августа, провели не так торжественно, с пафосным заседанием правительства, а втихомолку, тенге бы сполз без истерик и не улетал за 260. Нам заявляют, что не будут тратить деньги нацфонда, но вся программа «Нурлы жол»построена на деньгах нацфонда. Если программу остановят, то тенге пойдет вниз. Средства нацфонда сейчас как лекарства для больного. Можно их экономить. Если больной выживет без лекарств, они ему не понадобятся, а если помрет – тем более. Сейчас я вынужден сказать: а) тенге и дальше будет опускаться, б) это надолго. Цены вырастут на все. Найдите вокруг себя товар, не связанный с долларом. В парикмахерскую зайдете, и там ничего своего нет, кроме труда парикмахера. Все валютное. Даже в морковке на даче найдется что-то импортное.

– Подорожание доллара на руку только предприятиям-импортерам?

– Для экспортоориентированных предприятий девальвация – подарок. Сырьевые, валютные экспортеры получили преимущества за счет всех остальных. Но мы все в одной лодке. Просто один поднимается выше, пока остальные погружаются. В результате девальвация погружает всех еще больше.

– Вы называете произошедшее девальвацией, а правительство и Нацбанк – таргетированием…

– Инфляционное таргетирование – это поддержание стабильного курса нац­валюты, для того чтобы не разгонять инфляцию. У нас сделали прямо противоположное.

– Некоторые считают, что народ сам обескровил экономику страны, накупив товары в России, вывезя туда миллиарды.

– Это копейки в сравнении с тем, что власть имущие много лет откачивали в Лондон, Сингапур и другие замечательные места. Народ никогда ни в чем не виноват. От человека не надо требовать каких-то государственных поступков. Он живет, чтобы иметь семью, детей и их обеспечивать. Только власть отвечает за то, что происходит в стране.

– В чем хранить деньги?

– Не в деньгах. В авто, недвижимости, вкладывайте в здоровье, образование. Но если деньги уже хранятся в деньгах, не дергайтесь, когда кругом все и так дергается. Дождитесь успокоения. Можно купить на зиму сахар, масло, крупу, что не пропадет.

– Что будет с рублем?

– Россия политически ведет себя по-бойцовски, хотя в экономическом смысле остается валютным придатком развитых экономик Запада. До тех пор пока будут свободный курс рубля и санкции, экономические процессы там будут идти в негативную сторону. Чтобы замещать импорт, нужны внутренние резервы. Пока Россия в неустойчивом положении, рубль будет сползать вниз. Падение цен на нефть определяется не столько экономикой, сколько политикой. Цена на нефть падает с прошлого года и продолжает падать, как инструмент свалить Путина. Пока Россия пятится задом, произнося бойкие слова. Мы это повторяем. Говорить, что на следующий год все пойдет на лад, не приходится. На лад пойдет, если создадут новую экономическую модель со своими источниками развития. В России пока это только на словах, а у нас и этого нет.

– Возможны ли досрочные выборы в парламент?

– Очень возможны, хотя они и так будут следующей осенью. Выборы и президентские, и парламентские у нас никогда не проводились в срок. Президент объявил о парламентской реформе, и он будет ее проводить. Правительство будет формировать парламент. И тут есть 2 варианта: монопольный «Нур Отан», и две 2 партии декоративные (спикером мажилиса станет Дарига Назарбаева) или парламентскую систему переведут на реальную трехпартийность по типу жесткого треугольника.