Радмир Гарипов прожил всего 1 год. Он родился с пороком сердца. 11 февраля после операции малыш умер в столичной клинике. До полугода ему не могли поставить диагноз, рассказывает мама малыша. Когда направили на операцию, шансы на выздоровление были уже невелики. Врачи утверждают, что диагноз ребёнку поставили ещё до его рождения. Виной сложного порока могло стать ОРЗ, перенесённое мамой во время беременности. Сейчас этим делом занимается следствие. 

Несколько фотоснимков, видео на сотовом телефоне, откуда улыбается маленький Радмир –  это все, что осталось у Фарида и Ани в память об их первенце. Они очень хотели, чтобы ребенок радовался миру, поэтому и назвали его Радмиром. Но малыш прожил совсем недолго. 

– На 5-м месяце беременности врачи заподозрили у будущего ребенка порок серд­ца и синдром Дауна. В 8 месяцев диагноз подтвердился, и мне предложили сделать аборт, – рассказывает Аня Завгородняя. –  Но я решила рожать. 7 января 2011 года у нас родился мальчик. В поликлинике нас сразу поставили на учет, но до полугода никакие обследования не проводили, лечение не назначали. Нас по­слушают –  мы уходим. Ребенку было уже 3 месяца, а в карточке писали «врожденный порок сердца» и рядом ставили вопрос. У Радмира была одышка, он плохо набирал вес. В годик он весил всего 7 килограммов. Только когда ему было 6 месяцев, нас направили на УЗИ для уточнения диагноза. Порок сердца подтвердился. Мы поехали в кардиоцентр. Там рекомендовали сделать операцию в Астане. Но у Радмира обнаружили стафилококк, назначали то один препарат, то другой, так прошло 3 месяца. В декабре нас пригласили в БСМП на сеанс телемедицины с кардиохирургом из Астаны. Врач по­смотрел на результаты УЗИ и сказал, что Радмир уже не операбельный. В течение 1,5-2 лет он будет потихоньку угасать, и нам надо готовиться к худшему. Мы были в шоке. Операцию надо было делать с 4 до 6 месяцев. А чтобы избавиться от стафилококка, надо было сдать анализы на чувствительность к антибиотикам. Шансы у ребенка оставались 50 на 50, но мы согласились на операцию, ее назначили на январь. Мы сразу сдали анализ в баклаборатории, нам назначили нужные препараты, и через 4 дня стафилококка у нас уже не было. Но время было упущено. 

Когда мы приехали в Астану, врачи сказали, что порок сердца дал осложнение на легкие. Они у Радмира работали всего на 30%.  На 15-е сутки после операции он умер. Сына уже не вернуть, но мы не можем успокоиться. Почему из Павлодара новорожденного ребенка с пороком сердца привезли в кардиоцентр санитарным вертолетом –  я это видела сама, – а у нас больному ребенку даже лечение не назначали, даже не объяснили, что ему операция нужна сейчас, скорее?! Да что там операция, только через полгода после рождения его направили на УЗИ. Из 11 детей, которых оперировали вместе с Радмиром, он был самым старшим. Остальным –  3 дня, 7 дней… Всех направили по квоте. Все с рождения получали препараты для поддержки сердца и сосудов, для стимуляции легких. Нам ничего не давали. Где гарантия, что завтра на нашем месте не окажутся другие родители, не умрут другие дети? Мы были в поликлинике уже после смерти сына, а там заявили: ваш ребенок все равно бы умер, что вы ходите. Если он больной, можно так относиться? Мы написали в департамент комитета контроля медицинской и фармдеятельности. Создали комиссию, проверили работу поликлиники №4 и написали, что факты подтвердились. Больному ребенку действительно не назначали лекарства, несвоевременно направили на бактериологическое исследование для определения чувствительности к антибиотикам, но «эти нарушения не по­влияли на исход заболевания». Участковый врач Д. Семизбаева и детский кардиолог В. Узун получили выговоры. Заведующих отделением педиатрии Г. Магзумову и Д. Байтурлину предупредили. Мы обратились в полицию. Хотим, чтобы рассмотрели дело по статье «Несвоевременное оказание медицинской помощи». 

В поликлинике рассказывают, что у ребенка был сложный порок. У малыша не было перегородки ни между предсердиями, ни между желудочками, в медицине это называется атриовентрикулярный канал. Во время беременности мама перенесла ОРЗ, это и могло привести к таким последствиям у плода.  

– Диагнозы были выставлены ребенку еще в роддоме, – говорит главврач ГП №4 Мереке Нуртазин. – Педиатр наблюдала его с рождения. За год осмотрела его 16 раз. На УЗИ ребенка направили в апреле, потому что до этого порок клинически не проявлялся. Шумы в сердце впервые появились в 2 месяца. Маму попросили прийти к врачу через месяц, она пришла позже. К этому времени состояние ребенка ухудшилось. Обследование было проведено в апреле, мама с ребенком пришла в поликлинику только в августе. Радмиру требовалась операция, его направили на консультацию со столичными кардиохирургами по телемедицине. Для назначения каких-либо препаратов показаний не было. Да, у ребенка обнаружили стафилококк. Он бывает у 20% детей в возрасте до 2 лет, чаще они заражаются от родителей. После лечения 11 февраля ребенка направили в Астану. Его состояние не требовало перевозки вертолетом сан­авиации. Родителей предупредили, что операция сопряжена с высоким риском. Ребенок умер. Мы соболезнуем семье, но вины врачей в этом 

нет. Да, в их работе нашли нарушения, но не это стало причиной смерти ребенка. Детей с пороками сердца рождается много. Чтобы их качественно лечить, мы направили на обучение в кардиоцентр медцентра медакадемии детского кардиолога, с сентября он приступит к работе. Кроме этого закупили современное диагностическое оборудование для обследования детей-сердечников. 

По словам областного детского кардиолога Светланы Сиваковой, каждый квартал в области рождается примерно 20 детей с пороками сердца. Часть из них умирает. Операции таким маленьким пациентам в нашем кардиоцентре не проводят. Нет условий.  

– Новорожденного надо 2-3 месяца готовить к операции, причем в стационарных условиях, у нас этого нет, – говорит кардиохирург  Берик Касымов.  –  У нас даже нет неонатологов. Они работают только в роддоме. Да, часть детей с пороками сердца умирает. И в ближайшее время эта проблема вряд ли решится. Не потому что в кардиоцентре нет оборудования для оперирования таких детей –  закупить его не проблема. Главное, у нас не хватает детских кардиохирургов.  Нет стационарных условий для подготовки детей к операции.  

Только цифры

Сегодня в Актюбинской области насчитывается 718 детей до 18 лет с пороком сердца. 32 из них дожидаются очереди на операцию в кардиоцентре Астаны.