На фото: «Врачи по-разному говорят. Одни, что сын пришел после операции в сознание и умер через 10 минут. Другие – что он не отошел от наркоза, и это вызывает сомнение. Анестезиолога после этого отстранили от дачи наркоза. Почему?» – говорят Асима и Асхат Конысбаевы. || Фото Владимира ЗОБЕНКО

Мама 9-летнего ребёнка, который умер в больнице после удаления аппендикса, рассказала, как ночью за сотню километров они с мужем везли сына из Хромтау в Актобе. В районе нет детского хирурга, «Скорую» не дали, передает корреспондент «Диапазона» @gazeta_diapazon.

«Это как страшный сон», – говорит Асима Конысбаева. 9-летний Нурадил из Хромтау умер в област­ной детской больнице Актобе 16 января под утро («Д» писал об этом 24.01.19 г. в материале «В детской больнице после операции умер 9-летний мальчик»). Ребенку вырезали аппендикс, после операции его не стало. Точная причина смерти до сих пор неясна. По данным облздрава, ею могла стать поздняя аллергическая реакция – анафилактический шок. Идет расследование. После разбора анестезиолога отстранили от дачи наркоза до конца расследования, заведующий отделением реанимации уволился по собственному желанию.

«Диапазон» разыскал родителей Нурадила. Вот что рассказала его мама Асима Конысбаева:

– 15 января вечером сын пришел с тренировки, стал жаловаться на боли в животе. Болело в правом боку. Мы решили, что это может быть аппендицит и, не теряя времени, повезли сына в больницу Хромтау, даже «Скорую» не стали вызывать. В больнице ждали врача, потом результаты анализов крови, на это ушло почти 2 часа. У Нурадила были повышены лейкоциты, и хирург после осмотра дал направление в областную детскую больницу. Сказал, что у него аппендицит [позже в ЦРБ объяснят, что в районе нет дет­ского хирурга, поэтому ребенка отправили в Актобе. – Ред.]. Врач спросил: «Машина есть?». Мы сказали, что есть. Но по дороге в город она сломалась. Пришлось из Актобе вызывать на двух машинах дядю и брата. Нам надо было торопиться, чтобы аппендикс не лопнул. В детской больнице сына сразу взяли на операцию. Врач поинтересовался, есть ли у него аллергия на яйцо и лекарства. Но на то, что он принимал, аллергии не было и на яйцо тоже. Я так и сказала. Сына забрали, меня отправили домой. Сказали, что сыну 9 лет и родителей не оставляют. Если бы я знала, что все так кончится, я бы ни за что не ушла. У меня такое впечатление, что за моим ребенком после операции не смотрели.

Я осталась у родственников в городе. По дороге позвонила сыну. Он сказал, что ему делают укол. Медсестра ему объяснила, что ставят систему. Это был наш последний разговор. На часах было 4 часа.

Последнее фото Нурадила, сделанное за 2 недели до операции. Мальчик жестом показывает, что у него все здорово.

Утром, когда мы ехали навестить сына, позвонил врач. Сказал, что Нурадил тяжелый, надо срочно приехать. Это было уже после 10 часов. А сын, оказалось, умер еще в 6 утра. Врачи не могли найти его статкарту, где были наши номера телефонов, искали нас через райбольницу. Но статкарта была у них, я оставляла.

– Когда приехали, нас не хотели пускать, сказали: такой ребенок вообще не зарегистрирован. Мы не стали слушать, сами поднялись наверх, – говорит супруг Асимы Асхат.

– Нас завели в кабинет врачей и сообщили, что сына спасти не смогли, он умер. Отчего, не поймут. Операция прошла нормально. Объяснили, что, возможно, произошел шок, ждут эксперта, – продолжает Асима. – Мы забрали тело сына, провели все обряды, в тот же день его похоронили. Имам так сказал. Потому что Нурадилу нет 13 лет. Даже день не дали дома подержать. Мне посмотреть на него не дали. Сына похоронили в Богетсае. За 5 дней до этого там похоронили свекра. Они теперь лежат рядом.

После этого к нам приехали врачи детской больницы и хромтау­ской ЦРБ выразить соболезнование. Конечно, мы спрашивали, почему наш сын умер, но они сказали, что пришли лишь нас поддержать.

В этом деле много непонятного. Если такие случаи бывают, врачи ездят ко всем выражать соболезнование? Почему анестезиолога после смерти сына отстранили от дачи наркоза? Почему в больнице не могли найти статкарту Нурадила? Почему, если случился анафилактический шок, не попытались сына спасти? Это же больница! Почему хромтау­ская больница даже не поинтересовалась, доехали мы в ту ночь до города или нет? Мы ведь могли остаться с больным ребенком в степи. Должны ли были в райбольнице дать «Скорую»? И главное, непонятно, почему операция прошла успешно, а потом сын умер, и почему все говорят по-разному. Одни, что он пришел в сознание и умер через 10 минут после этого, другие, что он не отошел от наркоза. Где правда? И почему руководитель облздрава Калиев говорит «Диапазону», что такого случая не было? Все произошедшее для меня как страшный сон. Я не могу кричать, плакать, а внутри ком.

Нурадил Конысбаев был гордостью школы №5 Хромтау. Он отлично учился, занимался таэквондо и танцами. Мальчик очень любил и опекал свою младшую сестру, которой его теперь так не хватает.

– Сын мечтал стать полицейским, защищать нас, а мы его защитить не смогли, – с горечью говорит Асима.

«Диапазон» связался с заведующим реанимационным отделением детской больницы, теперь уже бывшим, Жаскайратом Сатаевым.

– Я проработал в больнице 30 лет. В ту ночь меня там не было. О случившемся я узнал в 6 утра, когда мне позвонили из больницы. Той ночью делали 5 операций детям с аппендицитом, ребенок из Хромтау был пятым. Я не знаю, что произошло. Это изучает комиссия, в составе которой фармакологи и другие специалисты. Уволиться я решил сам, ушел по собственному желанию, – сказал он.

В облздраве сообщили: ждут результатов экспертизы. Родители Нурадила Конысбаева тем временем готовят обращение в областную и генеральную прокуратуру. Такое горе не должно повториться, говорят они.