"Мы не хотели, чтобы она уезжала в Москву, отговаривали ее, говорили, что и здесь работу она найдет, а Гюльчехра ни в какую. Отвечала, что ей тут скучно, а там у нее "дочка", - рассказывает отец няни Бахретдин Тураев. - Она нам часто показывала фотографию девочки (за которой ухаживала в Москве), и говорила, что очень скучает без нее. И вообще в Самарканде ей неинтересно".

У Гюльчехры трое сыновей. Старшему, Рахматилло, уже 19. Он жил с ее первым мужем. Случилось это после того, как она попала в психиатрическую больницу в 2002 году. Муж с ней после больницы развелся, ребенка забрал.

"Она слова какие-то странные говорить стала, голоса ей мерещились, слушаться перестала, агрессия появилась какая-то. Память вдруг потеряла. Я ее успокаивал, а она повторяла мне: "Я боюсь, папа!" Мы повезли ее в больницу, там ее 13 дней держали", - вспоминает отец.- А потом отпустили. Она опять две недели дома была. И вдруг - опять испуганная. "Я вижу кровь!" - говорила она. Мы испугались за нее, снова в больницу поехали, но уже в другую. Ее опять положили. Пришли на третий день, а нам сказали, что она умерла. Как, что - ничего не объяснили. Потом выяснилось, что у нее геморрой был, но уже все в порядке, жива. Таблетки прописали, рецепт с гербом выдали. Она их долго пила. Опять все нормально стало".

В Самаркандской областной клинике психических заболеваний сказали, что Бобокулова обращалась к ним за помощью один раз. "Да, она у нас лежала в 2002 году, мы ее поставили на учет, но с тех пор ни разу не видели - к нам она не приходила, каких-то жалоб на нее тоже не было", - сообщили в больнице.

Второго сына, которому 18 лет и он учится в туристическом колледже, Бобокулова воспитывала 1,5 года. Это про него Гюльчехра на допросе в полиции говорила, что его у нее отняли.

"У сестры зятя не было детей, а они очень хотели, прямо горевали из-за этого. Мы все решили им помочь - чтобы он жил у них в семье, Гюльчехра не возражала, виделась с ним сколько хотела, мальчик знал, что она его мать, - говорит Тураев. - Третий сын, 2000 года рождения, живет с нами, он в школе учится, в техникум пойдет. Гюльчехра в Москву поехала, чтобы на него заработать. Деньги присылала, мы куртку покупали, обувь, домик маленький для него строили, это она на него заработала. У нас мальчика после техникума можно уже женить, а чтобы жениться - ему нужен свой дом, вот дочка на него и зарабатывала. Мы с матерью ее отговаривали, чтобы не ехала никуда, когда она в первый раз в Москву собралась. У нее ведь образование 10 классов, нигде больше не училась, сразу замуж вышла и детей рожала. У них с мужем был свой огород, вот она на нем и работала: картошку выращивала, помидоры, яблоки. В общем, хотел ей запретить ехать, а она прямо агрессивная стала, руку на меня подняла, сказала, что будет сейчас нас с матерью бить. "Ладно, ладно, я пошутил", - успокоил я ее, и она уехала".

По словам отца, Гюльчехра долгое время работала на овощебазе, где перебирала лук. Потом уже на азербайджанцев трудилась, фрукты-овощи на рынке продавала. В Москве она познакомилась со вторым мужем Сугробом, с которым прожила чуть больше двух лет.

"Он тоже из Самарканда, хотя они в Москве познакомились. Женились тут, в Самарканде, все как положено. А потом дочка узнала, что он ей изменяет с русской, он в Москве ту женщину нашел. Было это пять с половиной лет назад, они развелись. Других мужчин у нее не было - в Узбекистане точно, мы бы об этом знали, потому что тут у нас с этим строго. В Москве тоже не очень представляю, когда бы она виделась с ним - она же в семье жила, с Рахматилло, пока он на московском рынке работал, она за все время только три раза виделась, они далеко друг от друга жили. Рахматилло прилетел из Москвы в конце ноября и возвращаться туда не собирался. Его арестовали в понедельник вечером, куда-то увезли, мы не знаем, где он и что с ним, нам ничего не говорят".

Бахретдин Тураев говорит, что очень удивился, когда узнал, что его дочь устроилась в Москве няней к больной девочке.

"Я не знаю, как она няней устроилась, как вообще в семью эту попала, она никогда про это не рассказывала, - говорит Тураев. - Но это была ее первая семья. Нам она говорила, что когда в Москве, то сильно скучает по мальчикам своим. А когда тут, у нас с матерью была, жаловалась, что тоскует по девочке, за которой ухаживала, переживала, как она там без нее.

У нас большая семья, у меня шесть дочек, 19 внуков и один правнук, и мы все в ужасе от того, что она сделала! Простите ее, простите нас всех, если такое можно простить. Дети плачут, мать слегла. Я не хотел, да и дочка не хотела, чтобы такое случилось.