На фото: Первое утро Наурыза жители аула старались встретить вместе, ходили друг к другу в гости и угощались праздничными кушаньями.

Об истории и традициях Наурыза корреспонденту «Д» рассказал актюбинский историк Арман Бисембаев [на фото].

Древние люди считали, что праздник Нового года следует отмечать только тогда, когда свет одержит победу над тьмою. Выход на весенний период всегда дает новые надежды. 22 марта, в день весеннего равноденствия, когда холод зимних ночей сменяется теплом первых лучей, народы Средней Азии и Казахстана празднуют Наурыз (Новый год).

– Истоки Наурыза, как праздника возрождения, уходят очень далеко. Само слово и традиции корнями уходят в культуру иранских народов. Слово «наурыз» ближе современным таджикам, но перенято многими народами, как кочевыми, так и оседло-земледельческими, – рассказывает Арман Бисембаев, старший научный сотрудник историко-краеведческого музея.

В отличие от традиции оседлых тюркоязычных народов проращивать ростки пшеницы за две недели до Наурыза и украшать стол побегами, кочевники наблюдали появление зелени «вживую». Культ первой травы у казахов сохранился в запретах мять, топтать траву и рвать свежую зелень. Наши предки видели в травинке жажду жизни, стойкость и терпение.

Для древних людей числа имели магическую силу. Наурыз-коже – символ благодати, его готовят с надеждой на достаток и изобилие в наступающем году, а сакральное число 7 (компонентов) делает главное блюдо весеннего праздника особенным. Продукты этого блюда символизировали счастье, удачу, мудрость, здоровье, богатство, быстрый рост и покровительство Тенгри (неба).

На западе Казахстана (Актобе не является исключением) сохранился старинный обычай «көрісу» («свидеться»), предшествующий Наурызу. 14 марта, с восходом Солнца, люди спешили поздравить друг друга, в приветствии протягивали обе руки. Девушки обнимались, раскрывали свои объятия. Таким образом наши предки-кочевники желали друг другу счастья, прощали за нанесенные ранее обиды всех родных и близких.

День весеннего равноденствия означал окончание кризисного периода, праздник давал силы даже самым обездоленным. Больные верили в будущее излечение, голодные – в насыщение.