«В этом сарае даже скот держать нельзя. Кого там прописали и как именно, я не знаю», – говорила на суде хозяйка постройки. Продолжается суд над миграционными полицейскими.

Миграционных полицейских обвиняют в хищении почти 45 миллионов, предназначенных для этнических переселенцев. Двоих сотрудников обвиняют в мошенничестве, начальника УМП Курметова и его заместителя – в халатности. Также на скамье подсудимых оказались три оралмана. Двое из них супруги, они под стражей.

В 2010 году более 43 миллионов тенге выделили в качестве квот для 26 семей из Монголии, в каждой семье по 6-7 детей, всего 228 человек. На самом деле эти семьи никогда не пересекали казахстанскую границу, их просто не существовало. Из Монголии привезли паспорта, в них вклеили фото похожих людей из Актобе, подделали доверенность на получение денег. Также получили справки об отсутствии заболеваний из СПИД-центра. Как получилось, что диагноз «здоров» раздавали несуществующим людям, следствие не выяснило, причастных к преступлению из числа сотрудников СПИД-центра не установили.

Липовых оралманов прописывали в домах умерших актюбинцев, в утерянных владельцами домовых книгах. В пяти домовых книгах прописали 97 переселенцев. По версии следствия, в криминальной схеме был также задействован миграционный полицейский из Мартука. Но в отношении него дело прекратили в связи со смертью, мужчина погиб в автокатастрофе в райцентре.

Бюджетные средства перечислял ГЦВП через филиал АО «Казпочта» в Мартуке. На прошлом судебном заседании допросили работников почтового узла Мартукского района. Главбух показала, что из-за того, что деньги были большие, их передавали в подсобном помещении здания. Правда, кто конкретно предъявил доверенность и забрал деньги, никто из работников сказать не мог.

Допросили жительницу Мартука, в сарае которой без ее ведома прописали переселенцев. Женщина работает техничкой в акимате.

– У нас по соседству была землянка, там жила бабушка, – рассказала свидетель, – мы у нее купили участок, из землянки сделали сарай, там скот держали. В прошлом году нам сказали, что в этом сарае прописано 17 оралманов. Я объяснительную писала, что не имею к этому никакого отношения. Сейчас этот сарай валится уже, там даже скотину держать нельзя. Когда покупала землянку, получила домовую книгу. Она старая, я ее никому не давала, она чистая, нет там никаких 17 оралманов. Мне не объясняли, по каким документам прописали людей. Я не знаю, кто там прописан, что за люди, этот дом сейчас даже не числится, просто земельный участок.

Вину в преступлении миграционные полицейские не признают, их еще не допрашивали. Суд идет.