На фото: 28 февраля. Дом ребенка «Умит». Анжела Юн решила оставить здесь на время своего грудного сына. Уже 3 месяца она не может лечь на лечение в онкоотделение медцентра ЗКГМУ. Дома у нее двое детей-школьников. На месяц она им оставила все, что было, – 4 тысячи тенге. || Фото автора

16 лет назад 6 детей семьи Юн из Шубарши остались сиротами. Отец умер от болезни, мама утонула. В доме Юн стали собираться алкаши. Дети их не выгоняли. Они питались остатками еды, которую не доели пьяные дяди.

Анжела Юн человек немногословный, жаловаться не привыкла и, кажется, давно смирилась со своей судьбой. И письмо в «Д» [«Женщине в Шубарши нечем кормить ребенка» «Д» №9 от 27 февраля] она никогда не написала бы, если б не узнала, что серьезно больна. До этого 1 декабря у Анжелы родился сын. Женщина готовилась к этому. Все лето работала поваром у чабанов. В Шубарши кому дом побелит, кому сарай помажет. Что люди дадут, собирала. Но после родов Анжела работать уже не смогла. Лечиться – тоже. Некому было оставить грудного ребенка. На днях маленького Нурсултана она отдала в «Умит». Там мы с ней и встретились.

На ней сбитые ботинки, кофточка вся в дырках, но безупречно чистая и тонкая шапочка…

– Мы ребенка примем, но чтобы забрать его, придется собрать пакет документов: справки, что у вас есть жилье, что вы материально обеспечены и со здоровьем нет проблем. Нужно будет и удостоверение личности, – объясняет Анжеле сотрудница дома ребенка.

– Я тогда ребенка не отдам, – плачет Анжела. – Удостоверения у меня никогда не было, сама болею, денег нет. Это я ребенка совсем не увижу?

После долгих уговоров женщина оставляет Нурсултана. С грудным ребенком в больницу ее просто не возьмут.

О жизни до

– Мы жили с родителями в Ташкенте, Шымкенте, в 92-м переехали в Шубарши. Здесь я окончила школу, работала в вязальном цехе, вышла замуж. Брак мы не регистрировали. Родился сын. Потом муж от меня ушел, и я вернулась к матери. Отец к тому времени у нас умер, вскоре утонула мама. Я снова вышла замуж, брак снова не регистрировали, родилась дочь. Мы жили у нас дома, муж пил, потом ушел. Было очень тяжело. Сыну Жасулану сейчас 17, с 8 лет он в магазинах таскает коробки, зарабатывает на хлеб. Летом работает на стройке, одевает в школу себя и сестру. Я нанимаюсь к частникам. Официально на работу не берут – нет документов. Свидетельство о рождении давно утеряно. Даже советского паспорта у меня не было. Обращалась в полицию не раз, бесполезно. Пособий на детей я никогда не получала. Одежду в основном люди дают – то, что сами не сносили. В Шубарши все знают, как мы живем. Дом у нас старый, щитовой, от матери остался. Крыша проваливается. Чтобы перекрыть, нужны большие деньги, у нас их нет. Топим печку, на ней и готовим. Все лето с сыном собираем дрова. С нами живет мой младший брат, он шабашит. На его деньги мы и живем,покупаем продукты. Обычно макароны, муку и чай. Мясо мы не покупаем. Фрукты только иногда, когда крупные день­ги бывают.

– Крупные это сколько?

– 15-20 тысяч тенге, брат все деньги отдает мне.

– Маленькому сыну есть где спать, что надеть? Чем ты его кормишь?

– Кроватку, одежду жена брата дала, они в Кандыагаше живут, выписывали меня из роддома. Молоко у меня сразу пропало. Месяц ребенка смесями кормила, потом молоком, разведенным водой. Бесплатные смеси нам не давали, потому что я без документов. Подлечусь, сама заработаю. Мы и хуже жили. 4 года в нашем доме не было света и тепла. За долги отключили. Много раз просила акимат помочь с проведением газа, но там отказывают.

Сиротам закуска от алкашей

Вот что рассказала «Д» Ардак Кубашева, завклубом Шубарши:

– В семье Юн было 6 детей. В 1998, когда родители умерли, старшему было 16, младшим – 11 и 12 лет. В доме Юн стали собираться алкаши. Дети питались остатками их еды. Через год младших забрали в детдом. Остальные выросли, пошли работать. Ни Анжела, ни ее братья не пьют, все трудятся. Младшая из сестер Роза Юн пишет стихи, побеждала в конкурсах. Сейчас она живет в Алматы. И дети Анжелы с детства трудятся. Жасулан занимается математикой. Вся проблема в том, что гос­органы этой незащищенной семьей никогда толком не занимались. У Анжелы нет документов. А у нас как? Нет документов – нет человека. Я ее возила в РОВД, на прием «нуротановцев», обращалась в комиссию по делам женщин облакимата, ситуация не меняется. И Анжела написала в «Д». Из корейской диаспоры в тот же день ей передали 14 тысяч тенге. Я на них купила продукты, отнесла детям. Чиновники пришли, сфотографировали это и взяли у детей расписки, что продукты у них есть, они не нуждаются. Это разве решение проблемы?

–Райакимат поручил РОВД восстановить документы Анжелы Юн, – сказал «Д» аким Шубарши Азамат Осербаев. – В амбулатории ей будут выдавать смеси. «Техногаз» пообещал провести в дом газ, для этого есть пристройка.

В «Техносервисе», как выяснилось, ничего об этом не знают. Там сообщили, что дом Юн ветхий, и газ туда провести просто невозможно. Да и пристройки никакой нет.

Все, кто хочет помочь семье Юн, звоните: 56-43-43.