Известного актюбинского оппозиционера выпустили на свободу по амнистии. Айдос рассказал «Д», как ему жилось в заключении и кто ждал его на свободе.

В пятницу у ворот колонии УКА-168/2 собрались журналисты, семья и друзья Айдоса Садыкова. Почти четыре часа они ждали, когда наконец он покинет территорию колонии. За воротами первой его обняла супруга Наталья Садыкова. Теперь известный оппозиционер в кругу семьи. Почти два года он был лишен полноценного общения с семьей. 

– Сложным был путь к свободе?

– Три раза просил перевести меня в колонию-поселение и два раза ходатайствовал об освобождении по УДО. Были одни отказы. Мотивировали тем, что нет поощрений, что не участвую в жизни колонии, в самодеятельности. Хотя на самом деле там и нет никакой художественной самодеятельности. Если бы была, почему бы мне там и не позаниматься? Это все были формальные поводы для отказа. Понятно, что выполняли приказы сверху. 

– Есть ли противостояние в колонии между верующими заключенными и другими уголовниками? 

– Мусульмане живут сами по себе. Никого не трогают, никуда не встревают, они просто молятся. Никакой агрессии с их стороны я не видел. Они никогда не ругаются, даже просто голос не повышают. Уже не говоря о каком-то физическом воздействии.

– Что помогало вам жить в условиях отсутствия свободы?

– Время в колонии идет однообразно. Каждый день повторяет другой, и так проходят месяцы. Если есть возможность, лучше заниматься спортом. Спортзала в колонии нет, но есть самодельные гири. В общем, можно использовать спортивные снаряды из подручных материалов. Но в первую очередь лично мне помогала поддержка семьи, жены. С супругой мы постоянно были на связи, старался с таксофона звонить ей почти каждый день. Узнавал от нее о новостях. Приходила на свидания, в общем, поддержка моральная была отличная с ее стороны. Она смягчала какие-то вещи, что-то советовала. Я очень благодарен ей за поддержку. Еще в заключении помогала уверенность в том, что я не виновен в преступлении, за которое меня посадили. То, что обвинение  сфальсифицировали, понятно было всем. Что можно говорить, когда суд пошел на явное нарушение норм УПК, когда запретил на процессе съемку и запись на диктофон? Если все было по закону, чего судьи тогда боялись? 

– Уверенность в собственной невиновности, семья, спорт? Что еще отвлекало от мрачных мыслей арестанта?

– Еще скоротать время в колонии помогает чтение книг, журналов, газет. Я очень много читал. Супруга книги приносила. Исторические книги читал, публицистику. Несколько раз перечитал свой любимый роман «Мастер и Маргарита». 

– Вы считаете себя жертвой нашей судебной системы? Каково ваше отношение к судам, к правоохранительным органам  теперь, когда вы отсидели 1 год и 9 месяцев?

– Я хочу заметить, что я вышел на свободу не по реабилитирующим обстоятельствам. Меня не оправдали. При амнистии неважно поведение заключенного и признание вины. Если бы все было по-другому и от меня бы потребовали признания вины взамен свободы, я бы отсидел срок до конца. Я бы не пошел на компромисс. Я вышел на свободу, но правда не восторжествовала. Вообще, с амнистией в отношении меня долго тянули. Я считаю, что это было намеренно. Считаю, что в колонии процентов 40 сидят невиновные. Есть факты, когда следствие интерпретирует какие-то улики. В суде любое сомнение должно трактоваться в пользу подсудимого. В наших судах его трактуют в пользу обвинения. Иногда вместо того чтобы бесполезно закрывать преступника за решеткой, его можно было бы отправлять на какие-то исправительные работы. А так там сидят здоровые, трудоспособные люди, которые могли бы приносить пользу своей семье, обществу. Подобная изоляция – это какой-то садизм.

– Изменилось ли ваше отношение к власти?

– Ну, все осталось по-прежнему. Считаю, что в стране назревают политические реформы. Без них мы не сдвинемся с мертвой точки. Кризисы у нас постоянны. Пока власти удается гасить мелкие «пожары». Но сколько это может продлиться? Нужна реальная демократия, чтобы народ управлял страной, мог активно защищать свои права. Задача у власти должна быть одна: чтобы благосостояние народа постоянно повышалось.

– Не было желания бросить все, завязать с оппозицией и уехать из страны?

– Нет. Я придерживаюсь тех же политических взглядов. Я только несколько дней на свободе, надо осмотреться, прийти в себя и подумать, куда двигаться дальше. Рано об этом говорить...

– Не боитесь новых провокаций? 

– Еще до освобождения сомнения были. Были случаи в колонии, когда пытались провоцировать на что-то. Поступали сигналы, что не собираются отпускать. В общем, ожидать можно было чего угодно. Старался никуда не ввязываться, был осторожным. Но быть всегда готовым ко всему невозможно. Провокацию можно устроить в любой момент, методов для этого множество. Сейчас жена все время меня сопровождает, стараемся быть бдительными. 

– Что изменилось за время вашего отсутствия?

– Город сильно изменился. Не знаю, почему-то на городских улицах людей стало больше. Хотя прироста населения не наблюдалось. Вроде была тихая улочка, где живу, а теперь людей много, машин, движение активное.

…

Летом в семействе Садыковых ожидается пополнение…