В нашей области добывается 10-я часть всей казахстанской нефти. Но жанажолского чёрного золота хватит лет на 25. Что потом? Чтобы не остаться у разбитого корыта, надо уже сейчас добывать титан, железо, алюминий, залежи которых нашли в советское время. Надо строить новые заводы, считает известный геолог Ефим Книжник.

Алюминий под ногами

По словам Ефима Книжника, небывалый рост добычи нефти в нашей области пришелся на 2000-2005 годы. Тогда объемы выросли почти втрое – с 2,7 миллиона тонн почти до 8. С 2006 года такого роста не наблюдается. Предприятия переключились на другие проблемы – утилизацию газа. Требования к недропользователям растут.  

– Геологические запасы нефти на Жанажоле составляют примерно 400 миллионов тонн, – говорит Ефим Книжник. – Извлекаемый запас – 25-35% из них, то есть 140 миллионов. На сегодня половину уже забрали. Даже если будут применять новые технологии, и извлекаемый запас увеличат, то остаток составит 200 миллионов, то есть Жанажол будет давать нефть еще лет 25. Чтобы добычей нефти заниматься и после этого, надо уже сейчас разведывать новые месторождения. Кенкияк разведали в начале 60-х, Жанажол – в 78-м. Чтобы разведать и ввести месторождение в эксплуатацию, надо 10 и более лет. Кто этим будет заниматься? Полагали, что инвесторы, и это было стратегической ошибкой: они сели на открытые месторождения и стали качать то, что есть. Разведка – дело рискованное: открытия могут быть, а могут и не быть. Частники на это тратиться не будут. Поэтому надо восстановить геологоразведочные предприятия, и они должны быть государственными.

– Но у нас есть много открытых месторождений железа, глины, известняка, которые не разрабатываются…

– В Каргалинском районе есть Велиховское месторождение железа, ванадия и титана, там запасы превышают миллиард тонн. В этом месте можно было бы по­строить мощный горно-обогатительный комбинат. В Айтекебийском районе есть Бенкалинское магнетитовое месторождение, близ Шетиргиза – Талдык-Ащесайское месторождение бокситов, есть Каиндинское месторождение бокситов – сырья для алюминиевой промышленности, но все эти проекты очень капиталоемкие, местность отдаленная, нет инфраструктуры, поэтому никто не берется. Хотя хромит, медь, золото, железо, бокситы, редкие металлы могут дать нашей области намного больше прибыли, чем нефть. Их добыча – это не только новые рабочие места, новой жизнью зажили бы поселки близ месторождений. Разве можно сравнить Хромтау и Эмбу? 

Для цемента есть все, кроме завода

Ефим Книжник считает, что на действующих месторождениях золота и меди надо открывать медеплавильный завод и обогатительную фабрику. Именно такие предприятия должны сыграть решающую роль в инновационном развитии области, а не колбасные цеха и супермаркеты, которые сейчас открывают. 

– На обогатительной фабрике из медной руды получают концентрат, его и реализуют, но в руде есть масса полезных ископаемых, в том числе редкие металлы, которые мы не извлекаем, соответственно не получаем за это деньги. Из такой же руды в других регионах извлекают 16 элементов! То есть, нам нужен свой медеплавильный завод. Его проект подготовили еще в 2003 году, потратили на это 7,5 миллиона тенге, но завода нет. Инвестор медной компании – российский, он направляет руду на Урал, где есть медеплавильные заводы, и им нужно сырье. То же касается и золота, которое добывают в Мугалжарском районе. Мы всю руду отправляем на заводы России, а там из нее извлекают не только золото, но еще серебро и медь. То есть, нам нужна обогатительная фабрика, еще лучше золотоизвлекающая.

С 2005 года в области говорят о строительстве стекольного завода, но его тоже нет. Я думаю, строить его уже поздно. Такие предприятия успели открыть в Павлодаре и Кызылорде. Мы рекомендовали строить завод в Шалкаре. Там есть стекольные пески, известняк, полевые шпаты, есть железная дорога. На строительство надо было около 200 миллионов долларов. 

Много лет ведутся разговоры о цементном заводе. Еще в начале 50-х годов на границе Темирского и Байганинского районов открыли Кенжалинское месторождение мергеля. Он содержит и глину, и мел – основные компоненты для цемента, но завод так и не построили. Теперь мы вступили в Таможенный союз, и такой гигант, как Новотроицкий цементный комбинат, нас просто задавит. 

В индустриальном инновационном развитии мы как минимум потеряли лет 5. 

Индустриальное развитие Казахстана когда-то начиналось с Актюбинска – в 1934 году ввели Алгинский химзавод, во время войны – АЗФ, в 1957 году – АЗХС, таких заводов на весь Союз было всего 3, и наш самый крупный. Со временем открылись другие предприятия, а население было всего 150 тысяч. А теперь будет миллион. Где им всем найти работу? Да, надо открывать и магазины, и колбасные цеха, но это не та индустрия, на которой можно строить будущую экономику. Актобе должен быть крупным промышленным городом. 

Ефим Книжник, 77 лет. В 1958 году окончил Днепропетровский горный институт, по специальности горный инженер-геофизик. Работал инженером, начальником партии, главным инженером и 22 года начальником Мугоджарской геофизической экспедиции. С 1986 года трудился в системе «Запказгеологии», «Зап­казнедра». Был главным государственным инспектором охраны недр, начальником актюбинской инспекции, советником акима области по вопросам геологии. Сейчас консультант совета директоров АЗХС.

В 1970 году получил государственную премию за открытие уникальных месторождений хромитовых руд в Хромтауском районе.