Её всегда отличал прямолинейный характер. Говорят, директору птицефабрики Фурсовой побаивались перечить даже в обкоме. Сейчас ей 86. Фурсова рассказала «Д», зачем сама диктовала на себя жалобы, как на людях била яйца и куда девала миллионные прибыли.

О Валентине Фурсовой нам рассказали ветераны Ясного. Они просят власти присвоить бывшему директору птицефабрики звание почетного жителя области.

– Она это заслужила, – говорят старики. – Школа, садик в поселке появились благодаря ее неуемному характеру. И фабрика при ней строилась. Люди до сих пор к Фурсовой относятся с большим уважением.

Фабрика с ошибками

…Шел 1962 год. Валентина Фурсова тогда руководила «Облживконторой». При Хрущеве такие организации создавались во всех областях и занимались завозом племенных животных. Однажды Фурсову вызвали в обком. Сказали, будешь руководить птицефабрикой, но ее надо еще построить.

– Я зоотехник, что такое птицеводство не знала,  поэтому долго отказывалась. Тогда меня послали на мясокомбинат. Сказали, выбирай. Один день я побыла на мясокомбинате и готова была бежать оттуда. Решила, лучше фабрику буду строить. Показали мне степь, дали доверенность, сказали, набирай кадры.  Птицефабрика была первая в области. Строилась она четыре года, а на 1967 год уже дали план по сдаче яиц государству, попутно – мяса птицы. Вначале мощность фабрики была 40 миллионов яиц в год. В конце 67-го мы запустили первую очередь. Не успели начать работать, секретарь обкома Журин на пленуме подверг нас резкой критике. Мол, год заканчивается, а ни одного яйца не произвели. Я встала и говорю: «Мы план выполним». Птица у нас уже была, в октябре мы собирались получить яйцо. После пленума мне предложили попросить снизить план, а я стояла на своем. План мы выполнили на 115 процентов. И в течение всей моей работы, а работала я на фабрике до 1985 года, не было ни одного года, чтобы фабрика не выполнила план. Цикл у нас был закрытый – от яйца к яйцу. Мы инкубировали цыплят, они давали яйцо, со временем кур пускали на мясо, а на их место – молодок.

Рабочих вначале набирали из города. Направляли на курсы в Алматы, возили на работу автобусом. Потом начали строить жилье. По ходу пришлось перепроектировать саму фабрику. Там было миллион ошибок.

Прибыли на яйце

– Через два года мы вышли на 60 миллионов яиц в год, а обкому все мало. Я говорю: «Вы меня в тюрьму посадите. Там же все механизировано – подача корма, воды, сбор яйца, забой птицы, все рассчитано». Ливенцов говорит: «Мы на вас надавили, вы перевыполнили план, давайте еще». Я ему: «Вы каждый день просыпаетесь, каждую ногу ставите в один тапок, а мы в один тапок – 7 ног. Фабрика взорвется». После этого он пригласил строителей, решили фабрику расширять. Но на этот раз я сказала, что с недоделками ни один акт не подпишу. Когда фабрику сдавали, намучились. Тепла не хватает, оборудование недопоставили, проблемы с автоматикой… Потом я по ночам изучала строительное дело.

Когда я уходила на пенсию, фабрика производила уже 102 миллиона яиц. Причем десяток мы продавали по 80 копеек, а себестоимость была 43 копейки, мы имели миллионные прибыли. Люди получали премии по 6 зарплат, мы построили садик, школу. Одно было плохо – на свои деньги люди ничего не могли купить. Даже холодильники, и то по очереди. 

Газ через Челябинск

– Когда начали садик строить, там были только стены и плиты перекрытия. Меня вызвали в облисполком, говорят, принимай объект. Я говорю: «Строителям надо отчитаться, а мне стены принять?». Зампредседателя как закричит: «Как вы вообще на фабрике работаете?». Я говорю: «Мы непроизведенной продукции государству не сдаем». Садик со временем сдали, но в лучшем виде.

К середине 70-х назрела необходимость перевести фабрику на газовое отопление. Газовую трассу по­строили, а газа, говорят, не хватает, стройте распределительную станцию. Чтобы получить на это разрешение, надо было ехать в Челябинск. Как-то начальство из Челябинска само приехало к нам в Ульке. Я – туда. В строительстве мне отказали. Выяснилось, что станция загружена всего на 0,5%. Мощность ГРС 56 тысяч кубов в час, а берут всего 3 тысячи. Я в облгаз так и передала. После этого начальник со мной долго не разговаривал, зато на фабрику газ дали.

«Напишите на меня жалобу»

– Люди на фабрике работали замечательные. Некоторые трудились семьями. Отдача от людей была очень высокая. У них была материальная заинтересованность. В течение полутора лет человек получал квартиру. Но одна проблема не решалась – в селе не было школы. У фабрики на это деньги были, но строительства не было в планах.

Однажды я собрала птичниц, говорю: «Пишите на меня жалобу. Что я не работаю, не строю школу, я все сама продиктую». Жалобу послали в ЦК, оттуда переслали в обком. Вызывают меня, а я говорю, знаю, что это за жалоба. Давайте строить школу. Без нее разве будут кадры держаться? Из обкома сделали запрос депутату Верховного Совета, и с его помощью на второй год в марте в план ввели школу, а 1 сентября мы ее открыли. Родители меня цветами завалили, а я вся в слезах – скольких трудов это стоило!

Поселок у нас всегда был чистый, на фабрике – цветники. Сколько мы иностранных делегаций приняли уже не припомню.

В бой с несунами

Хоть людям на фабрике и платили большие премии, хватало и тех, кто хотел умыкнуть народное добро.  

– Как-то был буран сильный, еле автобус в город отправили. Прихожу на фабрику, а там двое рабочих сидят. Хочу отвезти их на своей машине – отказываются. Думаю, в чем дело? Тут один поднимается, а с него яйцо сыплется. Я его по спине побила, с него яйца потекли. Говорю, теперь таких я и сама в машину не посажу. После этого приезжаю как-то на совещание, а люди смеются: «Ну-ка, рассказывай, как ты там на людях яйца бьешь».

Ушла я с фабрики на 61 году. Тогда у нас работало уже 600 человек. Многих из тех, кто фабрику строил, трудился на ней, уже нет в живых. Тех, кто остался, никто не вспоминает. Новые хозяева говорят, мы фабрику купили, а не пенсионеров. А жаль. Не скучала ли я на пенсии по работе? Нет. Я завела корову, доила до 82 лет. Когда супруг умер, я и это бросила.

Валентина Фурсова живет в хрущевке, которую получила от фабрики.

– Все богатство, что я заработала, холодильник и гарнитур, – смеется она.

Альмира АЛИШБАЕВА