Руководительницу горотдела жилищных отношений арестовали в апреле этого года. По версии следствия, чиновница и ее сообщница, бывшая работница ЦОНа Гуляим Нурмуханова, брали деньги у актюбинцев якобы за продвижение в очереди на квартиру по госпрограмме. Арест Дуйсекеновой шокировал актюбинцев, в областном центре квартирный вопрос – самая наболевшая проблема. 

Доказать, что госслужащий не козел отпущения

5 месяцев Жанаргуль провела в следственном изоляторе, недавно ей изменили меру пресечения на подписку о невыезде и выпустили на свободу. Дело о мошенничестве передали в суд. Виновной в преступлении Жанаргуль Дуйсекенова себя не считает, она решилась дать журналистам откровенное интервью, в котором рассказала о своем отношении к уголовному делу и о 5 месяцах в следственном изоляторе Актобе. 

– Статус госслужащего иногда играет против тебя. Бюджетник должен всегда доказывать, что не козел отпущения, – рассказала корреспонденту «Диапазона» @gazeta_diapazon Жанаргуль Дуйсекенова. – Хочу рассказать об уголовном деле, по которому меня обвиняют в мошенничестве. Признаки мошенничества стали известны еще в 2017 году. Пришла участница госпрограммы на получение квартиры и предъявила фиктивное направление. Что это подделка было видно, одна фамилия была написана поверх другой. Я ее отправила домой, но на всякий случай проверила, использовалось ли где-нибудь это направление, изучила списки. Выяснили, что подделку не использовали, к тому же это направление, можно его назвать талоном, не является официальным документом. А значит, не было повода обращаться в полицию. А вот в декабре 2017 года на нашу страницу в Инстаграм обратилась женщина с вопросом, когда получит жилье. Я ее пригласила к нам в отдел, она показала договор найма, который оказался фиктивным. А это уже подделка официального документа, дающего право на проживание в квартире. Мы вызвали полицию, я написала заявление, отдали им этот договор, полицейские забрали женщину к себе. 

При ознакомлении с материалами моего уголовного дела я просила приобщить к нему материалы того дела с фиктивным договором. Но с удивлением узнала, что по тому делу сначала прерывались сроки, а потом его прекратили. И аргументировали прекращение тем, что я сама писала заявление, чтобы завуалировать свои мошеннические действия, ввести в заблуждение следствие. Это при том, что до суда еще дело не дошло, в отношении меня приговор не вынесен! Также там указали, что в деле отсутствовал оригинал того самого фиктивного договора, который я отдала полиции. У меня не было документа на руках, доказывающего, что я отдала его им. Вот по этим абсурдным доводам дело прекратили. Интересно, что по тому договору проводили экспертизу. А ведь по копиям экспертизу не проводят. 

Жанаргуль Дуйсекенова говорит, что настоящее уголовное дело это уже пятый случай, когда с именем их отдела совершают мошеннические действия.  

– За мой период было несколько мошенниц, – вспоминает Жанаргуль Дуйсекенова. – Одна женщина работала в торговле, приносила даже в наш отдел товар на продажу. Еще одна была очередница. И вот по всем четырем делам мы выступали либо свидетелями, либо меня привлекали как эксперта. А последний, пятый случай, это когда мы уже официально обратились в органы. Кто-то говорит, видите, что преступление совершено – закрывайте глаза. Я прокурору сказала: если будут завтра кого-то убивать под дверью, я сделаю вид, что не вижу. Но я все равно не жалею о том, что написала заявление, обратилась в полицию. Я лишь сожалею, что у нас в Актобе правоохранительная система работает плохо, хромает. Очень мало специалистов, которые работали бы с сердцем и были заинтересованы в пресечении преступлений. Если бы на тот момент сотрудники Илекского отдела полиции внимательно отнеслись к делу, предприняли меры по защите людей, то больше 20 эпизодов в 2018 и 2019 годах не были бы совершены. 

Нет слез и истерик – ты преступник

Жанаргуль Дуйсекенова также сообщила, что проверили всю работу отдела жилищных отношений за 5 лет. Нет ни одного факта, чтобы очередники получили жилье незаконно. 

– Меня возмущало отношение следствия. Моей маме говорили, что я вела себя, как преступница, все воспринимала спокойно, не плакала, не истерила, ни о чем не просила. Почему в наши дни воспитанность воспринимается как признание вины? Потерпевшие давали деньги, знали, что поступали незаконно. Некоторые даже играли роль сотрудника отдела, а теперь они проходят по делу свидетелями и потерпевшими. На мою работу пришло представление, чтобы приняли меры для недопущения мошеннических фактов и в нем пишут еще до приговора, что я обещала трудоустроить Нурмуханову, завладела большой суммой денег. На тот момент даже обвинительного акта не было, а люди читают такое про меня и верят. Зачем было так топтать мою репутацию? 

На прогулке вместо неба – потолок

Жанаргуль Дуйсекенова приводила и другие подробности уголовного дела, о них, возможно, мы будем писать, когда дело начнут рассматривать в суде. Также Дуйсекенова рассказала об условиях в следственном изоляторе, где она провела 5 месяцев.

– Когда мне сказали, что будут арестовывать, у меня был шок. В следственном изоляторе меня поместили с осужденными и с транзитниками, которых через наш город переводят в другие колонии. По закону новеньких подследственных нельзя с такими помещать, есть вероятность, что они могут их чему-нибудь научить или причинить вред здоровью. Там была женщина, которая говорила, что отсидела уже в общей сложности 29 лет. Есть и такие моменты. Если вам вдруг стало плохо, то вы должны заранее написать заявление. Если болит голова, то надо заранее просить анальгин, писать ходатайство. У меня один раз случился приступ, попросила врача, а у меня спрашивают, писала ли я заранее ходатайство. На мое «нет» ответили, напишите и в 8 утра отдадите. На прогулку выводили в комнату во дворе, вместо неба – потолок. Я была счастлива, когда ко мне приходил адвокат, тогда я могла увидеть в окно небо, какого оно цвета. А еще там были большие комары, у меня до сих пор черные точки на коже от их укусов. Это же госучреждение, элементарными средствами от комаров могли бы обеспечить! Один раз случился казус, в туалете капало. Так мы писали всей камерой письмо сантехнику, чтобы починил бачок. Там же сидят подследственные. Да даже у преступников есть свои конституционные права. И в СИЗО для них тоже надо создавать условия. По состоянию здоровья меня вообще не должны были содержать под стражей, но суд 3 раза отклонял мое ходатайство об изменении меры пресечения. В отделение онкологии меня возили в сопровождении 5 человек, включая водителя. При этом меня наручником пристегивали к женщине-конвоиру. В таком сопровождении, как преступницу меня вели по поликлинике, потом вместе с другими больными людьми мы стояли в очереди на УЗИ. За УЗИ сказали заплатить 5 тысяч. Ну откуда у меня в изоляторе деньги? Хорошо, что смог приехать брат и заплатить. Все время, проведенное в СИЗО, я чувствовала себя униженной. После того как все закончится, я хотела бы вернуться на свою работу, работать в той сфере, где помогают людям.