На фото: Июнь 2018 года. В байганинской райбольнице идет операция. Мужчины сюда чаще попадают с травмами.

Врач Серик Адилханов за 20 лет в отпуске был 2 раза. Сколько за это время перелил своей крови больным, он не помнит. В Байганинском районе он единственный анестезиолог-реаниматолог. «Много раз мы оперировали людей в аулах прямо дома при керосиновой лампе. В 90-х, чтоб роды принять, светили фарами в окна больницы, света не было, – говорит врач. – Сейчас условия другие, но люди к нам не едут».

Начинал чабаном

В юности он мечтал стать финансистом. Учился будущий доктор хорошо, но поступить в вуз было непросто. По направлению принимали тех, кто отработал на селе, и Серик Адилханов пошел в совхоз чабаном. А когда пришло время ехать в «нархоз», направление дали одно на двоих – Адилханову и дочери секретаря райкома. Девочку взяли, рабочего – нет. После армии парень решил поступать в мединститут. Молодого доктора звали работать в другие города, но он вернулся в родной район.

И настали 90-е...

– С 89-го года я работал педиатром, – рассказывает врач. – Помогали опытные коллеги Оразбек Абдин, Роза Мутиева, Шекрнай Изтлеуов, Наташа Шекеева, Тогызбай Есмурзин. Район большой, было много кочевий. Снег не успеет сойти, чабаны, табунщики кочуют в степь и там живут в юртах до самой осени. В семье по 7-8 детей. Простуды, кишечные инфекции… Ездил по аулам за 400 км, лечил их. Брал мешок лекарств и пропадал на неделю. А потом настали 90-е. Врачи стали уходить в бизнес, уезжали в город. Как-то вызвал главврач, говорит: «К нам уже никто не приедет. Нужен анестезиолог. Езжай, учись». Оплачивать курсы денег не было, я постигал новую специальность на рабочем месте в БСМП. До сих пор остаюсь единственным анестезиологом-реаниматологом в районе. Работаю на операциях детям, взрослым, роженицам, выхаживаю тяжелобольных в реанимации. За 20 лет два раза всего уезжал в отпуск. Здесь уйти невозможно.

Ферма. Лампа. Операция

История удивительного спасения беременной женщины в Ебейты в начале 2000-х облетела всю страну. Одним из 4 врачей, которые проводили операцию прямо дома, влили больной свою кровь, был Серик Адилханов.

Вертолет санавиации прилетел в район за очередной больной. Обычно это роженицы и беременные.

– Женщина упала с верблюда, произошла отслойка плаценты, началось кровотечение, – вспоминает врач. – Она буквально умирала дома. Было холодно, печь не тянула, пошел дым, на этот дым пришла соседка, она и вызвала врачей. От нас до Ебейты 90 км. Когда мы приехали, женщина не могла уже говорить. В бригаде были гинекологи Абзал Иманбаев, Макен Ебжасарова и молодой врач Галымбек Тлеков. Оперировали прямо дома. Света нет, у нас с собой были ручные аппараты. Кровь переливали напрямую от врачей. Группу, совместимость проверяли тут же при свете керосинки. Почти литр крови влили больной. 2 часа шла операция, еще 12 часов переливание. Потом женщину привезли в райцентр. Сейчас она работает фельдшером в Копе.

– Сколько я всего отдал крови больным, не знаю, – говорит Серик Адилханов [на фото снизу]. – Чаще кровь отдают хирурги и гинекологи. Мне надо быть у аппарата. Наркозный аппарат с собой берем ручной. Надо все время следить за пульсом, дыханием. Самая малая ошибка может стоить человеку жизни.

Наркоз вместо чая

– Два года назад на ферме в 320 км от райцентра у 26-летней женщины тоже произошла отслойка плаценты. Весна, дорогу развезло. Санавиация добраться не может, а больная нетранспортабельна. Мы выехали к ней в 5 вечера, приехали в 7:30 утра. Оперировали больную дома, прямо на чайном столе. Потом санавиацией на Ан-2 женщину доставили в Актобе, я сопровождал ее в пути, ее удалось спасти. Операцию проводила гинеколог Роза Габбасова, – вспоминает Серик Адилханов.

Больше больных детей

– В апреле в Оймауте, это в 250 км, оперировали женщину. Лопнуло материнское место, она могла умереть. Женщину везли к нам, мы выехали навстречу. Оперировали на полпути, в поселке Алтай, в амбулатории, прямо на носилках. Давление почти на нуле, геморрагический шок... Но сейчас хоть с кровью проблем нет, мы ее везем с собой в холодильной сумке. Через 2,5 часа больная пришла в себя, на вертолете ее отправили в Актобе. Таких историй много. До меня и в юртах оперировали. Мы привыкли работать в полевых условиях. С консультациями помогают завкафедрой анестезии и реанимации ЗКГМУ профессор Саркулова, завреанимацией детской больницы Сатаев, завотделением санавиации Орынбаева.

Нельзя из-за веры?

По словам врача, чаще всего им приходится оперировать женщин. Сложных беременных направляют в Актобе, но многие отказываются ехать. У них давление, больные почки, инфекции. Дети рождаются с пороками и ДЦП. Прерывать беременность люди не хотят, чаще по религиозным причинам.

– Хватает и здоровых, – говорит врач. – Раньше у нас рожали по 6-8 детей, сейчас по 4-5. В больнице все условия: кардиомониторы, другие аппараты. В 90-х было намного тяжелее. Свет по графику, роды принимали, светя в окна фарами машин. Сегодня условия все есть, но врачи к нам не едут. Один заменяет двоих, работают пенсионеры. Нужны педиатры, инфекционист, дерматолог, анестезиолог, эндокринолог, врачи общей практики, фтизиатр.

– А платят сколько?

– 140-150 тысяч тенге. Есть дежурства, замены, сельские надбавки.

– Вы сами не жалеете, что финансистом не стали?

– В 90-х, когда шел на базар, а там продукты под «отвечаю» врачам не давали, потому что мы месяцами были без денег, думал: лучше бы водителем работал. Тогда бартер был. Дадут зарплату старым горохом, а его молотком не расколешь. А сейчас… Нет, не жалею. Я работаю в родном селе, спасаю людей, в честь меня детей Сериками называют. Разве можно об этом жалеть?