На фото: Спустя несколько месяцев лечения и реабилитации Алдияру становилось только хуже. Родители обратились в московскую клинику. Там ему сделали операцию, которая обошлась им в 300 000 рублей.

10-летний Алдияр Ногманов упал с велосипеда и получил перелом руки. В детской клинической больнице наложили гипс, сделали операцию. Через время ребёнка выписали и заверили, что осложнений нет. Но спустя 3 месяца массажа, плавания и разработки кисти рука стала худеть и деформироваться.

– После того как моему сыну сняли гипс и спицы, но не сделали контрольный рентген руки, врачи А.С. Омаров и А.Е. Аубакиров отправили нас домой со словами, что нужно только разрабатывать руку и все, – рассказывает мать Асель Уйрекбаева. – Полностью доверившись врачам, мы стали получать ЛФК, электрофорез, магнитотерапию и массаж, но, как позже выяснилось, именно это лечение усугубило состояние сына.

В сентябре родители стали замечать, что рука начала деформироваться и худеть в области кисти.

– Я испугалась и пошла к врачу, – продолжает мама. – Почему мой ребенок плачет от малейшего прикосновения к его руке? Может, ему стоит сделать рентген? Но врач ответил, что не нужно его жалеть, продолжать лечение через боль, пусть терпит. И посоветовал носить 5-литровую бутыль с водой. Послушав опять травматолога, я убеждала сына, что ему не должно быть больно, он должен делать все, что говорит врач.

После Асель повела сына в частную клинику. На лечение у частных врачей они потратили 80 000 тенге.

– В октябре мы все-таки сделали компьютерную томографию, оказалось, у него контрактура локтевого сустава из-за скорого снятия спиц и неправильного лечения, – делится Асель. – Я связалась с клиникой в Кургане, отправила им снимки, они ответили, что моему сыну срочно нужна операция. Через несколько дней я поехала в Астану за квотой, но там сказали, что нет необходимости делать операцию, нужно продолжать назначенное лечение. В Актобе, в нашей больнице врачи тоже сказали разрабатывать руку и не жаловаться.

Мама Алдияра нашла детскую клинику в Москве. Московские врачи поставили диагноз ложный сустав плечевой кости. Профессор ЦИТО им. Н.Н. Приорова дал недельный срок, чтобы спасти руку ребенка. Но на операцию нужно было собрать 300 000 рублей.

– За две недели благодаря родным и близким нам удалось собрать сумму, – говорит мама мальчика. – Мы поехали в Москву, нас встретил профессор и в этот же день сыну сделали КТ, рентген и, как оказалось, у него уже отмерли костные ткани и спасет только имплантат. Когда я это услышала, от страха и горечи просто расплакалась. Профессор собрал конференцию, пригласил грамотных специалистов, представил нас и рассказал нашу историю. Мне объяснили, что эта кость позже рассосется и после реабилитации придет в норму. Они подтвердили, что это все из-за халатности врачей.

После успешной операции Асель с сыном вернулись домой. И только сейчас рука мальчика стала сгибаться до 150 градусов.

– Мне пришлось уйти с работы ради сына, – рассказывает Асель Уйрекбаева. – Работает только муж, а у нас еще двое маленьких детей. Зам­акима пообещал нам помочь до 18 мая, но я все жду. Наш департамент по защите прав потребителей провел независимую экспертизу и подтвердил халатность врачей. На медиков завели уголовное дело. Я хочу добиться справедливости и взыскать компенсацию за моральный и материальный ущерб.

Врачи областной больницы отрицают свою вину и уверяют, что за многие десятки лет такой случай произошел впервые.

– Операция прошла успешно, мы сделали все правильно, – говорит травматолог детской облбольницы Адильбек Омаров, – но перелом в области локтевого сустава всегда чреват контрактурой. Ребенку нужно было активно разрабатывать руку на протяжении 6-8 месяцев, в день делать около 1500 движений рукой. Мы сняли гипс и спицу через 2 недели, так положено. Чем раньше начинают разрабатывать локтевой сустав, тем лучше. Они просто поторопились. Как прошла операция в России, мы не знаем, но мы сделали все верно. С начала этого года к нам поступило 18 детей с подобным переломом от полутора лет и никто не жаловался. Это первый и единственный случай за всю мою практику.