На фото: На фото: выпускник Актюбинской ШЮЛ им.Пацаева кавалер ордена Мужества капитан Олег Беккер

На фото: Сергей Чернов – руководитель ракетно-модельного кружка с 2010 года. Награжден дипломом I степени Международной аэрокосмической школы (г. Байконур).

Продолжаем публикацию об истории нашего города 70-80-х годов прошлого века, об актюбинских мальчишках, увлечённых романтикой неба, их лидерах и учителях, показавших путь к осуществлению мечты.

Сергей сначала колеблется, ведь спрямление маршрута, как ни крути, – нарушение, а потом, оценив перспективы ночевки в Комсомольском, где по заброшенной гостинице ночью бродят громадные голодные крысы, махнул рукой:

– Будь по-твоему, поехали!

« Забираемся выше облаков и там, под яркими солнечными лучами, над клубящейся белоснежной целиной предаемся домашним мечтам. Такова человеческая натура: когда начинаешь рейс, думаешь только о нем. А когда берешь курс домой, то ни о чем кроме дома думать в полете не получается.

Через полтора часа начинаю тормошить командира:

– Пора искать землю!

– Рано! – лениво отмахивается Сергей. – Ветер теперь встречный. На высоте он еще сильнее. Минут пятнадцать еще можешь спать.

А я через семь минут снова жму кнопку СПУ – самолетного переговорного устройства:

– Пока проткнемся через облака, будет в самый раз.

– Ну, пошли, – он убирает газ, и мы проваливаемся в толщу темной массы облаков, мгновенно избавившись от обманчивой дремоты горизонтального полета. Самолет вслепую долго идет к земле, и Сергей уже начинает беспокойно поглядывать на два прибора: барометрический и радиовысотомер. Только так, согласуя их показания, можно иметь представление об истинной высоте. А высотомеры, между тем, все откручивают и откручивают нам десятки и сотни метров. На высоте двухсот метров мы уже не на шутку встревожены: в сплошной серой пелене и просветов не видно!

– Ч-черт, где теперь Алгу искать?!

Алга – заметный в конце маршрута ориентир. Высокая труба химкомбината имени Кирова в этом городишке давно уже не дымит, но верой и правдой служит актюбинским экипажам контрольным ориентиром поворота в коридор подхода к базовому аэродрому. Мы продолжаем полет уже на сотне метров, а злополучная труба так и не показывается в редких просветах нижнего рваного края облачности.

– Запрашивай у Актюбинска условия подхода и посадки! – командует Сергей, озабоченный уже не столько поиском ориентира, сколько тем, что наш аэродром действительно может скоро закрыться по метеоусловиям. И вот тогда…вези ни о чем не подозревающих пассажиров на запасной. Но спокойный голос диспетчера, ответившего мне, придает нам надежду. И мы снова настраиваемся на лирический лад. Я уже продиктовал Актюбинску расчетное время нашей посадки, а вот ни один ориентир мы так пока и не нашли…

– Ладно, Серега, я сейчас на привод быстренько настроюсь, и мы проверим свое положение!

Чернов с сомнением смотрит на авиационный радиокомпас старинной пятой модели – АРК-5:

– На такой древности ты будешь полчаса настраиваться!

– А вот и нет! Ты чего, школу юных летчиков прогуливал, что ли?

Через минуту, покрутив длинную рукоятку настройки, я поймал и зафиксировал нужные позывные. Стрелка АРК при этом вдруг отклонилась от нашего курса и побежала вправо: 40 градусов, 50, 70, 90, 100…

– Командир, разворачивайся, мы удаляемся от Актюбинска!

Глаза Сергея расширились, но он по-прежнему не доверяет «умному прибору» и пытается сам прослушать позывные:

– Это наш привод, точно?

– Да, разворачивайся, тебе говорю, быстрее!

Он так и не поверил позывным радиомаяка, но мой уверенный тон заставляет его принять решение. Сергей наконец-то разворачивает самолет и снова безуспешно ищет знакомые ориентиры на земле. Меня начинает раздражать его упрямство:

– Не валяй дурака, командир, бери курс по стрелке радиокомпаса и спокойно сопи в две дырки! Нас у Курбанова «морзянке» так научили, что я и через двадцать лет ее не забуду!

« Бортовые часы мне показывают, что наступило уже время посадки, а мы еще даже Бестамак на земле не разглядели! Да, погодка сегодня явно не для первого самостоятельного вылета.

Я начинаю сожалеть о том, что поторопился без видимых ориентиров доложить на землю расчетное время приземления. Ладно, если припрет, скажем, что сильный встречный ветер недоучли, главное, радиокомпас нас сейчас точно ведет к цели. Ага, вот наконец и Актюбинск показался, эти дома уже ни с чем не перепутаешь! Сергей с облегчением прибирает сектор газа, и мы идем на посадку. Легкий толчок колесами шасси о землю и самолет радостно бежит по родному грунту. Фиксирую в полетном задании время приземления и с досадой отмечаю, что мы сели аж через двадцать минут после расчетного времени прибытия. Вот это погрешность в вычислениях! Грош цена мне сегодня, как штурману. Ладно, будем надеяться, что никто сейчас этого не заметит. А потом, чуть помедлив, сдадим документы в бухгалтерию. Через недельку. И все будет шито-крыто.

Сергей заруливает с полосы на стоянку, а я вдруг замечаю, что к нашему самолету направляется какая-то подозрительно большая делегация. Кто это может быть? Мать честная, мой командир звена Алексей Мясоедов, за ним в недавнем прошлом командир Сергея, а ныне замкомэск Степан Лысенко, командир эскадрильи Александр Зайков! Начальник штаба отряда Анатолий Ситков и сам командир 153-го летного отряда Виктор Лунев! Тот самый, который у меня госэкзамен в училище принимал. Вот это засада. А за ними еще официальные лица. Инспектор по безопасности полетов Петр Титов! И даже командир авиапредприятия Падюков! Ну, попали мы сегодня… Серега, выключив двигатель на стоянке, тоже давно заметил приближающихся. Врач летного отряда Клара Ибатуллина Та-а-к. Старший штурман отряда Виктор Серов. И еще, еще люди… Все при больших чинах и погонах, громадных должностных полномочиях. А самое прискорбное заключается в том, что они идут… именно к нам! На Сергее нет лица. Он бледен, как полотно: «все, отлетался командиром: в первом же самостоятельном полете банально заблудился. Теперь еще лет десять будет летать вторым пилотом. И уйдет на пенсию в сей «почетной» должности. Будь проклята эта мерзопакостная погода!».

Первым прихожу в себя, сбрасываю с пилотского сиденья концы массивного ремня безопасности, выхожу в салон самолета и гостеприимно распахиваю дверь перед делегацией. Конечно, я рисковал поменьше, чем Сергей. Я-то пока второй пилот. Но… тоже кандидат на ввод в строй командиром. Утвердили даже приказом. После Чернова. Поэтому и мне «обломится» сегодня по полной программе. Однако, сдаваться я не намерен. Пусть еще попробуют доказать, что мы блудили. Ну, признаем, что была временная потеря ориентировки. На две минуты. Потом быстро определились с помощью привода. Мы ведь оба учились в школе юных летчиков! И благодаря этой школе знаем радиодело в совершенстве. Виноват, в конечном счете, синоптик…

– Чего там командир не вылезает! Заснул, что ли? От усталости после первого самостоятельного полета! – весело заглядывает в салон командир нашей четвертой эскадрильи Александр Зайков. И только тут я наконец-то замечаю у него в руках огромный букет цветов. Вот это да! Догадка осеняет меня:

– Серега, не копайся, теперь уже не поможет, вылезай!

Чернов наконец-то спускается по подвесному трапу с неподвижным от страха лицом, и в руки ему ложится этот красочный букет:

– В нашем авиапредприятии, Сергей Владимирович, сегодня родилась новая традиция: поздравлять молодых командиров с первым самостоятельным вылетом! Доброго тебе здоровья! Профессиональных успехов! И чтоб количество твоих взлетов всегда соответствовало количеству посадок!

Ноги меня не держат. Эмоции распирают во все стороны. Я, пользуясь тем, что всеобщее внимание приковано к командиру, тихонько сползаю под крыло и бегу за соседний самолет. И только там, в отдалении, взрываюсь гомерическим хохотом: ах-ха-ха-ха! Ну надо же, Чернов, бедняга, от страха чуть Богу душу не отдал! Думал, его снимать с должности пришли. А ему… ценный подарок вручили!

6. А для тебя, родная, есть почта полевая!

Из письма выпускника школы юных летчиков Олега Беккера.

«Здравствуйте, уважаемый Александр Константинович! После долгого перерыва спешу поделиться с вами перипетиями своей судьбы. Поскольку вы всегда умели слушать и понимать своих воспитанников. Так что, считайте это письмо моей исповедью.

« Наверное, стать военным мне было предписано свыше. Посудите сами. Я родился в 1968 году в станице Тбилисской Краснодарского края, в семье водителя автобуса и медсестры. Мама родилась в Беслане, отец – в селе Михайловском Северо-Осетинской АССР. Наша кубанская казачья станица имеет славное название тифлисского казачьего полка, стоявшего на южном рубеже России с абреками – воинствующими горскими народами Кавказа.

Детство прошло в школьной учебе, занятиях в станичной киностудии «Юность», где я получил даже удостоверение кинодемонстратора на проекторе «Украина-5». Затем футбол: улица на улицу, хоккей, гонки на велосипедах и дела огородные. Пришлось с одиннадцати лет заниматься маленьким братишкой Андреем: водить и забирать его из садика, воспитывать, пока родители на работе. А на каникулах работал на мехтоку колхоза «Кавказ» помощником комбайнера, разнорабочим на кирпичном заводе. Таким образом, мы помогали родителям, копили на мопеды. Хорошее время было – все успевал!

Однако, примерно лет с шести лет появилась мечта стать летчиком. Мама не успевала покупать зонтики для моих бесконечных прыжков с крыши в огород с такими же, как я, сельскими романтиками. Помню, как впервые увидел вертолет Ми-8, приземлившийся на поляну у железнодорожной станции. Мы с пацанами детально его рассмотрели и сразу прониклись уважением к летчикам и их винтокрылой машине. Может, это и определило дальнейшую судьбу, не знаю, но решение тогда было принято однозначное: буду летать!

В общении с родственниками из далекого казахстанского Актюбинска узнал, что есть такая школа, где простым мальчишкам помогают стать ближе к небу, готовят к службе в армии. Из этой школы многие потом поступают в летные училища. Поэтому с двенадцати лет я стал готовиться к поступлению в летную школу и занялся своим здоровьем – много бегал, у одноклассника брал конспекты его старшего брата курсанта Армавирского военного училища летчиков и переписывал их, запоминая непростые авиационные термины. Может быть, выглядит наивно, но свято верил, что в будущем мне это обязательно пригодится. К тринадцати годам уже смело водил отцовский автобус ЛАЗ, переплывал реку Кубань и учил правила дорожного движения. После всех этих мальчишеских лихачеств, согласитесь, трудно не сказать «спасибо» родителям, поддержавшим меня в стремлении стать офицером!

После седьмого класса состоялся непростой разговор с отцом, когда я попросил отпустить меня в город Актюбинск поступать в летную школу. У родных после такого заявления буквально уходила опора из-под ног: они строили новый дом, и без меня им было очень тяжело управляться с хозяйством и братишкой. Даже преданные друзья обижались и презрительно ругали: вот, мол, нашелся среди нас горожанин. Но все же я настоял на своем и уехал в новую для себя жизнь, в мечту, во взрослую, как выяснилось, жизнь станичного семиклассника.

Мне очень повезло, что большая дружная семья казахстанских родственников приняла меня с открытой душой. С момента, когда впервые переступил порог мечты – школы юных летчиков имени В.И. Пацаева, все больше убеждался в правильности своего непростого выбора — здесь, действительно, была первая ступенька в небо! Как было приятно общаться с курсантами и как непросто было отвечать на ваши строгие вопросы, Александр Константинович! Временами терзали сомнения и переживания: «ну, все, не поступил, отец был прав, теперь домой с позором!». А когда зачитали список первокурсников, сердце прямо запрыгало от счастья, я – курса-а-ант!»

– Продолжение следует