Потерпевшая рассказала суду, как бывший начальник полиции города Кайрат Мурзабеков угрожал и издевался над ней.  Сам Мурзабеков отрицает свою вину. 

В горсуде началось слушание по делу экс-начальника УВД города Кайрата Мурзабекова. Напомним, бывшего главного полицейского города обвиняют в избиении подчиненной. Судят его по статье «Превышение полномочий». На первом заседании допросили потерпевшую Лауру Берикову. Девушка работала в УВД на должности специалиста-инженера информационно-технической группы с 2010 года. На суде она рассказала шокирующие подробности того, как ее избил Мурзабеков. 

В ноябре вся полиция дежурила в усиленном режиме в связи с угрозой терактов. Рабочий день длился до 23 часов. 

– 24 ноября, около 11 часов вечера я была еще на работе, – с дрожью в голосе рассказывает Лаура. – Меня вызвали в кабинет Мурзабекова. Начальник разговаривал по телефону, рядом с ним был тогда еще первый заместитель начальника ДВД Нургалиев. Я минут 20 прождала в приемной, потом вернулась в свой кабинет. Стала собираться домой. Зашел заместитель начальника по следствию Кудайбергенов и по­просил меня сервировать стол в комнате отдыха для Мурзабекова. Он сказал, что там просто надо было порезать яблоки, все уже пьяные и хотели попить виски. 

Лаура зашла в кабинет начальника. С Мурзабековым были еще другие полицейские: Доданов, Алиев. Шеф полиции схватил девушку за форму и попытался поцеловать. Лаура его оттолкнула. Сказала ему, что вообще столы накрывать не входит в ее обязанности. Мурзабеков ответил подчиненной: «Ты что, берега попутала?», обматерил ее. Девушка вернулась в свой кабинет, напоследок предупредив начальника, что обо всем доложит руководству ДВД Амирову. Мурзабеков проследовал за девушкой.

– Он зашел в кабинет и ударил меня по лицу, – вспоминает Берикова. – Сказал, жалуйся куда хочешь. Угрожал расправой над моей семьей, сказал, что мой сын может не вернуться из школы. Потом взял меня за волосы и ударил головой о стену. Зашел в кабинет Алиев и попытался его остановить. В этот момент я упала и потеряла сознание. Когда очнулась, избиения продолжились. Он бил меня по голове пластиковой бутылкой. В дверях в это время стояли Доданов, Кудайбергенов, другие полицейские. Они все видели. Никто меня не защитил. Затем Мурзабеков полил меня водой из бутылки. Он несколько раз выходил из кабинета, возвращался и продолжал надо мной издеваться. Потом кинул мне пуховик и сказал, чтобы Кудайбергенов и Алиев увезли меня отсюда. От боли я не могла идти, меня выводили под руки. Посадили в служебную машину Алиева. Кудайбергенов спрашивал, есть ли мне куда ехать, что в таком виде меня нельзя везти домой. На полпути развернули машину обратно и поехали в ГОВД за моими вещами. Я просила их не возвращаться туда, боялась, но мою просьбу проигнорировали. 

По словам Лауры, к машине Алиева, стоящей около ГОВД, подошел Мурзабеков. Кудайбергенов и Алиев ушли. Начальник ГОВД сел в машину и снова стал материть и бить Лауру. Он приказал водителю купить пива, потом отвезти их в лесополосу в районе Заречного. Лауре звонила мать на сотовый. Мурзабеков сказал, чтобы девушка написала матери сообщение, что скоро приедет домой.    

– Он сказал, что жить мне осталось недолго, – говорит потерпевшая. – В лесополосе остановил машину и еще метров 800 мы прошли пешком. Он снял с моей куртки пояс, затянул на моей шее и вел, как на поводке. Подвел к дереву и попытался подвесить на нем, снимал это на сотовый телефон. Потом сказал: «Может, тебя трахнуть? Померзну, конечно, но удовольствие получу. Убью тебя здесь, труп найдут на моей территории. Через три дня я раскрою убийство. В преступлении обвинят твоего приятеля Габита, его посадят, а меня наградят». В это время он не переставал бить меня. Потом ослабил петлю и начал отходить. От испуга я не знала что делать. В какой-то момент он мне сказал: «Как ты не понимаешь, я же в тебя влюблен. Я даже готов развестись со своей женой». Стал меня успокаивать, вытирать слезы. Взял меня на руки, от этого мне стало еще больнее. Потом посадил в машину, там уже был Алиев. Мурзабеков сказал ему, чтобы он разлил пиво, потом заставлял меня пить его. Я отказалась. Он все время дер­гал меня за волосы, бил по спине и угрожал. Говорил, что купит любой суд, прокуратуру, что у него вся власть, а я ничего не докажу. Я попросила подвезти меня к дому. На прощание еще раз обругал меня. Домой я сразу не зашла, позвонила 102, потом поехала на такси в ДВД. Там написала заявление и объяснительную. Я несколько раз теряла сознание, но «скорую» мне не вызывали, так как видимых следов избиения не было. Я нашла в себе силы все написать. Домой вернулась около 7 утра. Все лицо было распухшее, мама вызвала «скорую» и отвезла в БСМП. Около суток я пролежала в хирургии. Там лечение мне не оказывали, даже таблетку от головной боли не давали. Все время звонили какие-то люди, даже пытались прийти, но я была под охраной. Потом я выписалась из БСМП и продолжила лечение в клинике «Айгерим». Там пролежала 10 дней. У меня был панический страх темноты, боялась одна находиться в комнате. После выписки из клиники я лечилась еще в ведомственном госпитале. Я и сейчас еще нахожусь на лечении у невропатолога. На 67 процентов я потеряла слух на левое ухо.

Сам Мурзабеков вину свою не признает. Кстати, он, в отличие от большинства подсудимых, был не против того, чтобы его снимали на видео и фотографировали. Держится он уверенно. Защищают его три адвоката. Говорят, что Мурзабеков страдает сахарным диабетом. 

Лауру допрашивали почти 3 часа. От нее требовали ответа на вопрос, почему никто из присутствующих во время избиения полицейских не пришел к ней на помощь. Почему она утверждает, что Мурзабеков был пьян, а судмедэкспертиза показала, что в ту ночь он был трезвым. Почему, находясь в шоковом состоянии после избиения, она смогла написать заявление ровным почерком на 8 листах. Вопросы адвокатов Мурзабекова довели девушку до слез. Защитник Бериковой напомнила судье Мухамбеткалиевой, что она имеет право снимать некоторые некорректные вопросы адвокатов. 

На следующем процессе допросят свидетелей. Адвокаты Мурзабекова ходатайствовали о детализации СМС-сообщений между Лаурой и их подзащитным. Они склоняются к версии, что между подчиненной и начальником были неслужебные отношения. На процессе присутствовали близкие Мурзабекова. Они утверждают, что он не мог такое сделать с девушкой, что в их роду никто руку на женщин не поднимал.