Недавно в Москве я оказалась в музее. Когда экскурсия закончилась, и все пошли к выходу, меня окликнули.

– Вы из Казахстана? Я вас задержу, можно? Расскажите, как там? – на меня смотрела наш экскурсовод.

– Давно вы здесь? – спросила я, подумав, что женщина из тех, кто после развала Союза уехал в Москву в поисках лучшей жизни.

– Я родилась в Казахстане, но ничего о нем не знаю. Меня увезли в 3 месяца. Отец был радиоинженером, поехал на целину. У мамы толком ничего расспросить не успела. Только помню, что она говорила: жили в вагончиках, был страшный холод. В больнице через занавеску лежали роженицы и мужчины. В 66-м году они уехали.

Мы проговорили с моей новой знакомой совсем немного. А на следующий день, отпросившись с работы, через всю Москву она приехала, чтобы встретиться со мной снова. Я угостила ее шоколадом «Казахстан». Она показывала свой паспорт, где было написано: место рождения – Целиноградская область, Балкашинский район.

«Родина – там, где ты родился, жить надо там, где тебе хорошо».

– Неизвестный автор

– От нас это далековато, – сказала я Татьяне, так звали экскурсовода. Но это было не так важно. Мы прощались друг с другом, как родные. Вот такая получилась история.

Почему людей тянет к родной земле, которую они совсем не помнят, и к людям, которые живут там и которых они никогда не знали. Откуда эта незримая связь?

– Геномная память, – объяснила знакомый психолог.

В отличие от Татьяны, я живу там, где родилась. И мой сын живет там, где родился. Что сохранится в памяти его и моей? Что жили в городе под названием Актобе? В районе Алматы, в районе Астана? Сложно сказать. Для меня все эти названия близкие и, признаться, для меня куда важнее жить в городе, где не воняет сероводородом, где после дождя не утопаешь в воде и грязи, где можно дышать полной грудью, потому что город утопает в зелени, и где не закатывают последние деревья в асфальт. Вы согласны?