Недавно познакомилась с одним интересным человеком. Она бывший врач. Сейчас ей под 80. Но апашка энергична, разговорчива, а позитива хватит на десятерых. Родилась перед войной. Окончила в ауле казахскую школу. После 10-летки приехала в город поступать в мединститут. И не поступила. Целый день бродила по городу, не могла его найти. На следующий день пришла в мед­училище. Плачущую девочку увидел учитель. Успокоил, предложил сдать экзамен, хотя прием уже закончили. Девочка оба экзамена сдала на 5 и выучилась на акушера. Уже после училища Кульзада Калдановна Ерменова поступила в институт и стала первым в Актобе аллергологом.

– Тогда же ничего не было, как вы людей лечили? – спросила я. И, кажется, обидела пожилого врача.

– Да мы работали лучше, чем сейчас, – возразила она. – В то время мы посылкой в Москву отправляли одеяла, подушки больных, у которых была аллергия на домашнюю пыль и перо. В институте вакцин им специально готовили аллерген, который применяли для лечения. 90% больных вылечивались. И в Казани готовили аллергены. Сейчас все эти связи утеряны.

А вот когда акушеркой работала, да, сложно было, – соглашается Кульзада апай. – Мы ночами сидели и о кисайку точили иглы. Шприцы же многоразовые были. В стерилизаторе пока кипят, иголки загибались, притуплялись. Вот и точили. О реанимации мы даже не мечтали. Заправишь где-то кислородную подушку, принесешь больному и держишь возле него, чтобы он дышал. Поступали многорожавшие женщины. Анемия такая, что еле ресницы шевелятся. Витаминов тогда не было, питания толком тоже, но мы этих женщин выхаживали. Крови если нет, делали прямое переливание. Все врачи были донорами. А вы говорите, ничего не было… У нас было главное – сострадание к больному и желание ему помочь. Вот сейчас это становится дефицитом, – заключила Кульзада апай. И, наверное, она права.