Главные новости Актобе, Казахстана и мира

3570 просмотров

Полвека назад во время \"кухонных дебатов\" Никсона и Хрущева начался диалог с Западом (ФОТО)

Американский писатель и политолог Грегори Файфер был одним из гидов на американской выставке в Москве в 1959 году. Тогда ему было 25 лет.

Вопреки моей уверенности, что американская выставка в Москве не будет вовремя готова к открытию, двери выставки распахнулись точно по плану и залы вмиг были заполнены огромной толпой людей, изголодавшихся по контактам с внешним миром. Это было 24 июля 1959 года.

Выставка стала известна миру из-за разгоревшихся тогда так называемых кухонных дебатов между американским вице-президентом Ричардом Никсоном и советским руководителем Никитой Хрущевым.

Толпа неугомонных посетителей в день открытия была лишь началом нашествия. Впоследствии выставку в течение следующих шести месяцев посетило более трех миллионов человек.

 

Никита Хрущев (слева) пьет пепси-колу, за ним наблюдает Ричард Никсон (в центре). Американская выставка в Москве, июль 1959 года.

 

Внешне выставка имела свою официальную цель – улучшить советско-американские отношения. Но реальное предназначение выставки
было связано со стремлением продемонстрировать преимущество американского образа жизни перед советским.

Именно поэтому на выставке экспонировались не только книги и предметы искусства, но и определенные товары потребления, которые по идее должны были ошеломить людей, лишенных многих, даже элементарных, вещей.

Среди экспонатов были новейшие модели американских катеров, трактора, телевизионные установки, высоко-технологическое оборудование, новые экспериментальные принадлежности домашнего и кухонного обихода.

Некоторые из них были установлены в специально сконструированном доме, где собственно и произошли кухонные дебаты между Никитой Хрущевым и Ричардом Никсоном.

Я присутствовал там и наблюдал за дебатами, к великому неудовольствию моих дедушек и бабушек, которые считали своим главным жизненным достижением бегство из России в Америку.

Но я проигнорировал их наставления. Они умоляли меня не ездить туда. Они не понимали: почему их внук хочет посетить эту беспощадную землю. «Пожалуйста, Жорочка, не делай этого!» Но уже ничто не могло остановить меня.

По приезде в Москву я очень быстро стал понимать, что советское истолкование Запада и холодной войны было намного больше пропагандистским, чем отношения в Америке к Советскому Союзу. При этом я обнаружил в советской повседневной жизни какие-то аспекты, которые не были отвратительными, по сравнению с тем, что я ожидал от страны безжалостного тоталитаризма.

Да, внешне вся та ежедневная толпа, пробивавшаяся на выставку, выглядела, очевидно, бедно. К тому времени я, конечно же, не ведал, какое огромное наслаждение испытывали они от всех тех опытных образцов с выставки, особенно когда им доставались бесплатные чашки от пепси-колы.

И хотя они преимущественно были москвичами, но их одежда больше подходила деревенским жителям, нежели обитателям сверхдержавной столицы. Было довольно тяжело понять, что пыльная Москва - с запахами дешевого табака, с разбитым асфальтом и с буграми на улицах - гораздо больше значит, чем просто провинциальная глубинка.

 

Слева направо: Жена Хрущева - Нина, жена Эйзенхауэра, Никита Хрущев и Дуайт Эйзенхауэр в Вашингтоне во время официального визита руководителя СССР в США. 16 сентября 1959 года.

 

Но в целом русские не производили впечатление порабощенных людей. Несмотря на изоляцию и глушение западных радиостанций, несмотря на то, что советские люди не имели возможности свободно ездить зарубеж, - многие из них демонстрировали довольно обширные знания.

Я был прикомандирован к павильону, где демонстрировались новые машины марки «Форд». Советские люди тогда могли лишь мечтать об этих машинах.

Но они меня спрашивали о многом другом. Почем стоит килограмм хлеба в Америке? Почему мою сестру назвали Лейлой. Какие книги самые любимые у меня и почему я знаю Марка Твена меньше, чем они?

Какие-то специально пребывающие в толпе профессиональные пропагандисты регулярно прерывали разговор вопросами, с целью скомпрометировать меня, типа почему Америка терпит бедность и линчует негров, почему США окружают Советский Союз военными базами? Несмотря на это, я проникся симпатией и даже некоей привязанностью к людям, которых встречал, с которыми общался. Какие-то люди в толпе набирались храбрости и кричали в лицо тем пропагандистам, чтобы они заткнулись.

«Мы знаем, что вы толкуете, - протестовали они. - Мы здесь, чтобы узнать, о чем думают американцы». Некоторые обнимали меня и высказывали самые теплые пожелания.

Сейчас, через полвека, я уверен, что индивидуальность многих посетителей американской выставки в Москве помогла моей наивности продержаться и много позже 1959 года.

Мое открытие, что русские тоже люди, а не коммунистические враги, как я мыслил ранее, выглядело достаточно поверхностным. Оно контрастировало с общепринятым официальным американским клише о русских, как о роботах, производящих оружие, чтобы расправиться с «проклятым» капитализмом.

Мое же персональное понимание уводило меня от более глубокого понимания того, что такое СССР. Если бы меня попросили сейчас выделить самые фундаментальные взгляды на Советский Союз, то я бы начал с того, что страна никогда не была европейской, никогда не была демократической или нормально управляемой и не будет таковой еще по крайней мере одно столетие.

Но на этих определениях я бы не остановился, описывая значение того прекрасного лета 1959 года. Ибо там возникла атмосфера подъема, в которой были не только обещания перемен, но и рождение чего-то нового и значительного.

Оно выросло из хрущевской оттепели и породило надежды на человеческий социализм, которого с нетерпением ждали массы образованных людей страны.Именно такие люди хотели во что бы то ни стало говорить с обслуживающим персоналом американской выставки в Москве.


Вместе с хрущевским ультимативным виденьем коммунизма, именно с его идеей мирного сосуществования расстаял лед холодной войны так значительно, как никогда за все время противостояния двух мировых систем.

В следующем году Никита Хрущев встретился с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром в Париже. Хрущев хвалил американского президента и за мудрость, и за любовь к миру. И это было беспрецедентным в устах советского лидера.

Две недели спустя американо-советские переговоры оборвались в связи с полетом над СССР американского разведывательного самолета У-2 с летчиком Гарри Пауэрсом на борту. Самолет был сбит, и летчик попал в плен.

Никиту Хрущева сам факт шпионажа очень сильно разочаровал. Ведь он хотел повысить производство масла за счет снижения затрат на производство оружия. Но даже фиаско с самолетом У-2 не остановило Хрущева существенно сократить советские вооруженные силы... Так или иначе, и Хрущев, и Эйзенхауэр хорошо лично знали войну и глубоко ненавидели ее.

Это наверняка было решающим в том, что стало возможным открытие американской выставки с ее взрывной рекламой капитализма в самом центре советской столицы 24 июля 1959 года.

Радио Азаттык

Автор — bobby

Комментарии 0

Комментарии модерируются. Будьте вежливы.

Новости по теме